Страница 32 из 56
— Нет, это честность. Мы останемся вместе, Джеймс. Но я не хочу жить в страхе перед каждой твоей Мариной. Живи как хочешь. Снимай стресс, с кем сочтёшь нужным. Я буду в Нью-Йорке. У меня будут другие мужчины, наверняка. Не станем ограничивать друг друга.
Она цитировала его собственные правила. Те самые, которые он ставил другим девушкам до неё.
Невыносимо больно было это слышать. Только она права: сейчас идёт производство, съёмки первого блока, и он обязан быть здесь, на площадке. Это может затянуться на несколько месяцев, и он не может просто всё бросить и улететь за ней.
Джеймс смотрел на неё и видел своё отражение — такое же жёсткое и не умеющее прощать.
«План был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать», — пронеслась у него в голове абсурдистская философия Кэрролла, — жаль только, совершенно неизвестно, как привести его в исполнение.
***
Самолёт набирал высоту, и сквозь пелену облаков огни Нью-Йорка казались лишь размытыми золотыми пятнами. На откидном столике перед Логаном лежала плотная кожаная папка. Он в очередной раз открыл её, снова перечитывая одни и те же строки: пункт об эксклюзивном представительстве, условия сотрудничества на период подготовки к Драфту, порядок маркетинговых выплат. И на последней странице — его собственная, слегка неровная подпись, превратившая мечту в юридический документ. Всё было официально. Он в игре.
Логан прислонился лбом к холодному иллюминатору, закрыл глаза и в темноте всплыло другое — то, что он пытался похоронить под ворохом бумаг и бюрократических дебрей правил. Любая игра подразумевает правила. Но он улетал из её города, и эта папка вернёт его назад.
Только что станет с правилами?
***
— Нам нужно поговорить. Не против?
Элис была на пороге его дома. За тот день он уже трижды встречался с ней. Последний раз обернулся катастрофой.
Она позвонила в дверь. Раньше она никогда этого не делала. Сразу влетала внутрь и хозяйским шагом направлялась вверх по лестнице.
Будто нарисованная, она стояла, сунув руки в задние карманы облегающих джинсов. Каштановые волосы — глянцевые завитушки — рассыпались по голым плечам, оттеняя румянец на гладких розовых щеках. Лёгкая белая майка была небрежно заткнута за чёрный кожаный ремень, но с одного бока выбилась, слегка накрывая бедро. Через тонкий трикотаж он мгновенно угадал очертания — отсутствие белья.
— Заходи, конечно, — он сделал шаг в сторону, освобождая проход.
Переступив порог, Элис протянула ему цепочку. Цепочку с луной, его подарок.
— Возьми, пожалуйста. Я не могу это больше носить.
Логан смотрел на неё и не знал, как реагировать.
Почему она решила сделать это именно сейчас?
— Зачем ты так? Это подарок, — глухо выдавил он и, развернувшись, пошёл по направлению к лестнице. Стал быстро подниматься по ступенькам.
— Прошу тебя, Логан. Не усложняй. Это всего лишь украшение, — поднималась она вслед за ним.
Они вошли в его комнату. Дверь за ними бесшумно закрылась.
— Ты прекрасно знаешь, что это не так.
Резко он повернулся, широко шагнул к ней. Оказался почти вплотную. Она дёрнулась, и он почувствовал, как бархатный аромат от её волос густым шлейфом пронёсся в воздухе.
Оказавшись в сантиметре от его лица, она непроизвольно попятилась, пока не коснулась спиной двери. Нервно сглотнула, прижавшись голыми лопатками к холодному дереву.
— Именно поэтому я не могу его больше носить, — едва проговорила она, но плеч от двери не оторвала. — Оно будет просто лежать у меня в столе.
— И ты решила: пусть лучше оно лежит в столе у меня? — выдавил он.
Ему стало противно, с какой обидой в голосе он это произнёс.
— Ты жестока. Ты порвала со мной. Ушла, но всё же позаботишься, чтобы я о тебе не забыл. Так?
Зрачки глаз расширились, скользили по ней сверху вниз. Он медленно приближался, она вжималась в дверь всё сильнее.
— Оно твоё, — подобрав в воздухе свисавшую с пальцев цепочку он вложил кулон ей в ладонь и крепко сжал её кулак в своей руке. — Не хочешь носить — выброси. Но не нужно возвращать его мне.
Он чувствовал, как каменеют скулы. Резко отвернулся и отошёл в другой конец комнаты. Уставился в пустоту перед собой.
Зачем она здесь?
— отбивалось в висках. Она словно издевается над ним.
— Я ушла, да! Но я вижу, ты быстро обо мне забыл, — вдруг вырвалось у неё. — Возьми его и выброси сам. Так же, как и меня!
Логан тут же развернулся, он не поверил в то, что услышал.
Ужас в огромных чёрных глазах сказал ему больше, чем слова. Она не собиралась произносить это вслух.
— Я забыл о тебе? Выбросил тебя? — голос его сорвался, пульс колотился. — Элис, что с тобой происходит? Я не понимаю.
Он шагнул к ней навстречу.
— Я любил тебя, я до сих пор…
Она резко побледнела, глаза лихорадочно блестели.
— Не смей! Не смей говорить мне об этой грёбанной любви. Ты не любишь и не любил меня, — голос её стал грубым, ледяным. — Ты спал с Наоми. Её ты тоже любишь?
Логан ожидал чего угодно. Но такого… Он замер, пытаясь собрать слова воедино.
— Это никакая не любовь. А если даже и так, не нужна она мне. Слышишь? Не нужна мне твоя чёртова любовь. Ты мне не нужен. Мне было лучше без тебя.
Кулак с зажатым в нём кулоном ударил ему в грудь.
— И забери, наконец, это!
Он перехватил её запястье, сминая дрожащие пальцы в своей ладони.
— Эли, прошу тебя… — прошептал севшим голосом, наклоняясь к ней, пытаясь обнять, удержать. Она стала яростно вырываться, изо всех сил колотя его по плечу вторым кулаком. Он не чувствовал боли, только её сводящий с ума запах. Шёлковые пряди обвивали его пальцы, скользили по рукам и лицу, заглушая реальность и оставляя лишь одно жадное, первобытное желание — сжать её ещё сильнее.
— Не смей. Не трогай меня. Никогда больше…
Её надменный тон, слова — но, как её выдавали дрожащие губы. Эта смесь из противоречий вышибла из него остатки самообладания.
Он силой дёрнул её на себя, вжимая всем телом в свою грудь. Второй рукой обхватил за талию и заставил замолчать — грубо, жадно. Зубы больно ударились о губу. Она вскрикнула от вспышки острой боли, но тут же вцепилась пальцами в его волосы. Кулак, сжимающий цепочку, разжался и украшение с тихим звоном соскользнуло на пол. Элис обхватила ладонью его окаменевшую шею. Ногти резали горячую напрягшуюся кожу.