Страница 31 из 56
Глава 3
Весь следующий день Джеймс провёл на съёмочной площадке. Вырвавшись пораньше, он вернулся в отель и заказал ужин в номер.
Только Элис задерживалась. Она сбежала из отеля ещё днём, планируя поработать над эссе в тихом кафе подальше от центра. Но остаток дня безжалостно съели звонки. Из-за разницы во времени с Нью-Йорком Элис пришлось часами висеть на телефоне с матерью и крайне несговорчивым владельцем желанного помещения для будущего бутика. В итоге удалось избежать аукциона, однако продавец оказался принципиальным: задатка от её представителей ему было мало. Чтобы окончательно снять объект с торгов, он требовал её личного присутствия на подписании бумаг. Элис дала слово и уже купила билет.
И когда в дверь раздался стук, на пороге Джеймс снова увидел Марину. Её утвердили на роль.
— Марина, ты не вовремя, — он преградил ей путь, пытаясь выпроводить из номера.
— Я ненадолго. Я зашла поблагодарить тебя, — девушка сделала шаг навстречу, оказавшись вплотную. Джеймс отстранился.
Окинув комнату взглядом, она увидела на столе бутылку вина и задутые свечи. Накрытый белоснежной салфеткой остывал заказанный в номер ужин.
— Ты кого-то ждёшь? Похоже, не меня...
Он вздохнул, перебирая в голове, как поскорее избавиться от неё.
— Но будь джентльменом, угости даму, — она кивнула на бутылку и пройдя вглубь комнаты, подняла со стола пустой бокал. Он быстро последовал за ней.
— Выпьем за общий успех, и я сразу уйду.
Джеймс поспешно вытянул пробку и тёмное вино с глухим плеском ударилось о стекло бокала.
— Я скучала, — проводя ладонью по его плечу, Марина перешла к сути.
Он перехватил её руку спокойно, не удивился. Он знал, зачем она здесь.
— Уверена, и ты тоже. Не поверю, что ты совсем обо мне забыл, — она не сдавалась, попыталась коснуться губами уголка его рта. Прильнула слишком близко, и он ощутил её дыхание — знакомый, чуть приторный запах помады с мятным холодком. Медленно отступил в сторону.
— Марина, не начинай. Между нами ничего не будет.
Он осторожно забрал у неё из пальцев бокал и отставил на стол, легонько сжал её ладонь.
— Мне это не нужно. И сейчас я не тот, кто нужен тебе. Нам лучше сосредоточиться на работе. Сегодня ты была великолепна. Тебе нужно продолжать в том же духе...
— Конечно, она продолжит, — в дверях появилась Элис. Голос её был настолько ровный, что Джеймс не знал, что пугает больше. Картина, которую она видит, или то, как она реагирует.
Он резко выпустил пальцы девушки.
— Элис, это не то, что ты подумала, — собственные слова показались настолько чужеродными, что его едва не затрясло.
— Марина, тебе пора! — он не отрывал чёрных глаз от Элис.
Гостья быстро исчезла, не проронив ни слова. Оставив душный аромат слишком знакомого парфюма вперемешку с едким послевкусием триумфа. Все знали, зачем она приходила и понимали: она зайдёт ещё.
— Она хорошо показала себя на площадке, я имел в виду, когда говорил... — пытался выровнять сбившийся голос Джеймс. Но Элис как будто не слышала его. Она смотрела ему прямо в глаза — долго, изучающе, словно считывала. А затем не меняя ледяного тона произнесла:
— Я хочу тебя!
Не дав ему и капли возможности прийти в себя, схватила со столика наполненный бокал. Тот, что нетронутым он поставил туда несколько минут назад. Выпив содержимое, впилась в его губы. Терпкое вино обожгло горло. В том поцелуе не было нежности — только вызов.
Он не стал спорить. Крепко обняв и прижимая к себе, он не хотел её отпускать.
— Я люблю тебя, — прошептал ей в волосы, продолжая целовать.
Резко оторвавшись от его губ, она выскользнула из объятий, оттолкнула его и наполнила ещё один бокал. Опрокинув залпом, отшвырнула стекло в сторону — бокал бесшумно упал на ковёр, багровые пятна мгновенно окрасили белоснежный ворс.
Она рухнула на Джеймса всем телом, повалив его на диван, и тут же вцепилась в пряжку его ремня. Пальцы соскальзывали с гладкого металла; она отчаянно дергала неподатливую кожу, но замок словно заклинило. Джеймс перехватил её запястье, силой отводя руку в сторону. Не отрываясь от её губ, он сам ловко справился с застёжкой — пряжка глухо щёлкнула. Едва ремень ослаб, он стянул с неё пальто. Тяжёлая ткань с сухим шорохом сползла на пол. Он резко рванул кашемировый кардиган — золотые пуговицы брызнули в стороны. Со звоном ударились о стекло бутылки, отскочили от хромированных ножек столика и рассыпались по паркету. Избавившись от одежды, он перевернул её, с силой подминая под себя и вжимая в мягкие подушки дивана.
В каждом их движении читалась жажда наказать друг друга, заклеймить, подчинить себе окончательно.
Он хотел быть нежным, но в то мгновение Элис требовала иного. Джеймс отвечал ей с отчаянием, граничащим с яростью, но остановиться был не в состоянии. Он взял её жёстко, отдаваясь той необузданной силе, которую Элис так жаждала в нём разбудить.
Утром он проснулся от звука льющейся воды. Элис вышла из ванной, завёрнутая в полотенце, и замерла у окна.
— Это было потрясающе, — прохрипел Джеймс, пытаясь поймать её взгляд. — Эли, я обожаю тебя...
Она медленно развязала узел. Полотенце упало на ковёр. Элис стояла перед ним обнажённая, холодная и прекрасная, невыносимо сексуальная.
— Что ты со мной делаешь?! — он смотрел на неё не отводя взгляда.
— Хочешь меня? — спросила она равнодушно.
Джеймс промолчал, чувствуя, как внутри всё оцепенело.
— Запомни это ощущение, Джейми. Когда в следующий раз будешь с кем-то другим в постели — ты вспомнишь этот момент.
— Я не буду ни с кем! — он вскочил, пытаясь укутать её, спрятать, вернуть прежнюю Элис.
Она отстранилась, не давая к себе прикоснуться, но взгляда не отвела.
— Будешь. И я буду, — она шагнула от него в сторону. В чёрных глазах была та самая решимость, которую он видел перед показом. — Такие, как мы с тобой, не могут быть вместе. Нам нужно было принять эти правила давно. Я была бы одной из тех, кто не устраивает драм, а ты бы стал одним из многих.
Джеймс смотрел на неё и не хотел верить в то, что слышит, но понимал: её не приручить. Она снова закрылась.
Он отошёл и присел на кровать напротив неё.
— Вечером у меня самолёт. Я улетаю в Нью-Йорк, — она произносила это как приговор. — Я хочу свободные отношения. Или так, или мы заканчиваем это прямо сейчас.
— Это бред... — выдохнул он.