Страница 15 из 56
Не отводя от неё взгляда, он сбросил пиджак, швырнул его в кресло и стал расстёгивать пуговицы на рубашке.
— Ты хочешь этого? Отношений без обязательств? Одного секса? — он снял рубашку.
Прежде чем она успела вскрикнуть, сорвал с неё одеяло, под которым она пыталась скрыться. Оставив беззащитной, опрокинул её на подушки, придавив своим весом.
— Будь по-твоему, Элис Брук!
Было начало десятого, когда в дверь раздался звонок. Как раз в тот момент, когда Джеймс вышел из душа.
— Куда подевались все полотенца?
Он стоял перед Элис совершенно голый, с мокрых волос стекали капли. Вскочив с кровати и заворачиваясь на ходу в одеяло, она направилась к шкафу. Звонок в дверь повторился. Элис подала ему полотенце и, накидывая халат, хотела пойти открыть.
— Кто это? — спросил Джеймс ровным тоном, и, не дождавшись ответа, обхватив её за талию, развернул обратно к кровати. — Оставайся здесь. Я открою.
Вытерев влажные волосы, бросил ей полотенце. Прошёл к выходу из спальни, оставляя на светлой паркетной доске мокрые следы.
— Не хочешь одеться?
Элис смотрела на его широкую голую спину, исчезающую в гостиной, и не верила глазам.
— Ты с ума сошёл? — выдохнула севшим голосом.
— Пусть этот бедолага узнает, что у него нет шансов.
Распрямив крепкие плечи, Джеймс вышел в просторный коридор. Распахнув дверь, увидел вчерашнего парня Элис. Тот стоял на пороге с картонной подставкой с двумя стаканами кофе. Взглянув на него, Джеймс лишь улыбнулся. Перед глазами пронёсся похожий эпизод в Уилмингтоне.
Парень потерял дар речи. Его взгляд метнулся вниз, и он нервно сглотнул, затем устремился на каменное лицо.
— А завтрак? — насмешливо бросил Джеймс и покачал головой. Капли с мокрых волос тонкими дорожками продолжали стекать по его плечам и груди к рельефному прессу. Забрав из рук безымянного парня подставку с кофе, добавил:
— Прости, мелочи с собой нет.
Тот не успел и моргнуть — дверь захлопнулась у него перед носом.
Вернувшись в спальню, Джеймс открыл один из стаканов, заглянул внутрь и ухмыльнулся.
— Просто чёрный? Когда они узнают, какой ты любишь кофе? Уверен, до этого не доходит! — сказал, протягивая ей стакан с её нелюбимым кофе.
— Не хочешь одеться?! — возмущённо выпалила Элис.
— Зачем? Разве мы закончили? — сделав короткий глоток, он прошёл к длинному комоду у стены и отставил напиток на полированную поверхность. Развернулся к ней.
Он стоял перед ней наглый, нагой. Пугающе спокойный и невозмутимый.
— Что ты чувствуешь? — спросил, но не ждал ответа. — Запомни этот момент. Ты вспомнишь его, когда будешь с кем-то в постели, — произнёс, демонстративно задрав подбородок.
— Это не смешно, — огрызнулась она сквозь сжатые зубы. — Это мог быть кто угодно. Мама или отец.
Отпив горячий, горький напиток, она с силой швырнула в него полотенце. Не долетев, оно рухнуло у его ног.
Перешагнув махровый комок ткани, он поднял с пола брюки. Быстро натянул их и, застегивая серебряную пряжку на ремне, сказал:
— Будет так. Спи с кем хочешь, если захочешь. Я оставляю за собой такое же право. Но только когда мы порознь.
Элис попыталась возразить, но Джеймс, подняв ладонь, заставил её замолчать, давая понять, что контроль у него.
— На одной территории, как сейчас — мы вместе. Ты только моя, я — весь твой.
Она застыла напротив него, внимательно слушая.
— Понимаешь?! Здесь, в Нью-Йорке — мы пара. В Сиднее, Лос-Анджелесе, где угодно, когда мы оба там — мы вместе. На расстоянии — в разных штатах, городах — пусть будут твои чёртовы свободные отношения. Только так. Либо конец. Решай сейчас.
— Это абсурд! — выпалила Элис, вскакивая с кровати. Кофейная жидкость в стакане, едва не выплеснулась через крошечное отверстие в картонной крышке.
— Не больший, чем тот, что придумала ты.
— Очередная твоя игра!
— Возможно. Но в этот раз игру затеяла ты. Помнишь? — он не сводил с неё чёрных глаз. — Ты любишь играть, я знаю. Но играть ты будешь только со мной.
Он подошёл ближе, забрал из её пальцев кофе и отставил стакан в сторону. Затем обхватил за поясницу и вжал в свою голую грудь.
— Поедем завтракать? Или сорвёшь с меня ремень? — хрипло выдохнул ей в шею. Его рука нырнула под мягкую ткань халата, и она вздрогнула, ощутив, как его пальцы, впиваясь в кожу, скользят всё ниже.
Эта развязная наглость, ледяная манерность окончательно её взбесила.
— Отпусти! — прошипела она ему в губы. Упёрлась кулаками в грудь. Но он не ослабил хватку, сжал сильнее.
Она смотрела на него дикой кошкой, готовой исцарапать самодовольную физиономию в кровь. Но голос превратился в стон.
— Я тебя ненавижу…
— Я знаю, Элис, — он медленно стянул с её плеч халат. — Я скучал.
***
Джеймс уснул, но так и не выпустил меня из объятий. Я долго неподвижно лежала, всматривалась в белый потолок. Из головы упорно не уходил Логан. Вчера, спустя столько времени, одна лишь с ним встреча так легко вернула всё, что, как мне казалось, навсегда стёрлось из памяти.
Я посмотрела на лицо Джеймса, на его подрагивающие во сне ресницы. Кто этот человек? Что я к нему чувствую? Может, это просто секс?
Я аккуратно запустила пальцы в его мягкие волосы.
Нет. Я люблю его. Люблю больной, изощрённой любовью. А он? Знает, что я была с другим, и его это не останавливает. Почему?
Он тихонько сопнул, и его тяжёлая ладонь соскользнула с моей талии.
С ним стало так сложно, это пугало меня всё сильнее. Джеймс всегда умел спасать, возвращая мне равновесие, но только сейчас я ясно видела одно: рядом с ним у меня никогда не было твёрдой земли под ногами. И мне понадобилось слишком много времени, чтобы это осознать.
Он, как всегда, настроен решительно. Всё уладил с академом, переложил съёмки на других.
Прилетел забрать своё и останется со мной. Но надолго ли…
Джеймс крепко спал, когда раздался звонок Логана.
Голос в трубке звучал виновато: «Прости, я был пьян, мы ведь пытаемся быть друзьями».
Что ж, мой пьяный друг… Выбора мне не оставили.
Я приехала в кафе на Мэдисон-авеню. Там пахло корицей и дорогим, хорошим кофе. Пробираясь между столиками, я сразу его заметила.
Логан сидел неподвижно и не сводил взгляда с остывшей чёрной жидкости в белоснежной чашке. За его спиной, мимо сверкающей огнями витрины, проносились вечно куда-то спешащие люди. А я чувствовала, как в этой зиме мы словно застряли в том уилмингтонском августе.