Страница 9 из 77
— За любовь к Родине дают. Успокойся, Вася, — усмехнулся я, поглубже пряча подбородок в воротник куртки.
— Ну всё равно. Высшая награда! И прям сам командующий будет вручать? Или кто-то другой?
— Разницы никакой. Вручать будут те, кому это положено делать, — ответил я.
Позади нас раздался громкий шмыгающий звук, а затем кто-то смачно высморкался. Это нас догонял Шамиль Мусаев, который кутался в меховую куртку.
— Гордимся мы, командир. Честное слово. А ты Васо, Андрею Николаевичу не мешай. Пойдём пока проведаем Зинаиду Ивановну. Разрешите, товарищ командир, — сказал Шама.
— Андрей Николаевич, я просто так. Спрашиваю…
— Всё нормально. Бегите на медосмотр. У нас до вылета 45 минут осталось, — ответил я.
Шамиль потянул за собой Васю и направился в сторону землянки, где проводился медосмотр.
Если на улице была тишь да гладь, то в землянке у Коровина всё было иначе. Из командного состава пока здесь были только Храмцов и командир полка собственной персоной. И вот между ними возник очередной спор.
— Василий Иванович, вы сейчас не правы…
— Палыч, ты вот эту свою комсомольскую… как её… бдительность не там применяешь. Это не боевые листки писать, а заявки на использование авиации. Всё! Они утверждены наверху.
— Заявки можно поменять. Фамилии там не пишутся. Он не должен летать, я вам ещё раз говорю. У меня есть по нему распоряжение, — не унимался Виталий Павлович.
— На кого я тебе менять буду, родной ты мой⁈ Всё разобрали ещё вчера по задачам. Лётчики готовились. Так что давай закроем тему, — махнул рукой Коровин, но Храмцов не сдавался.
Я даже не смог спросить разрешения войти. Да на меня никто и не посмотрел из этих двоих. Коровин и военный комиссар были сильно заняты решением вопроса, кто и куда полетит.
С одной стороны, зачем в распределение задач лезет Храмцов мне непонятно. Он ведь военный комиссар, а не командир. С другой стороны, Виталий Павлович не подчиняется Коровину, но несёт такую же ответственность за выполнение поставленной задачи, как и он. Выходит, что сам принцип единоначалия размыт полностью.
— Вот Михайлов пришёл. Сам у него спроси. Посмотрим, что он тебе ответит и куда скажет идти, — сказал Коровин, расстёгивая воротник гимнастёрки и отходя от стола.
Командир нагнулся над картой и показал мне маршрут штурмовиков. Схема выполнения задачи была прежняя, переговорная таблица доведена до связиста на площадке Хотынец и до «горбатых».
— Всё ясно? — спросил у меня Коровин.
Я кивнул и спросил разрешения идти. Но не тут-то было. Храмцов был непреклонен.
— Василий Иванович, есть указание — никуда не пускать его. Остаётся на базе, — произнёс Храмцов и посмотрел на меня. — Всё, Андрей Николаевич. Ждите, когда за вами приедут. У вас приказ…
Какую-то ерунду городит Храмцов. Наверняка меня не хочет пускать, чтобы не подвергать мою жизнь опасности.
— Где приказ? Какой приказ? Сидеть в тылу у него приказ? — возмутился Коровин.
— И правда, Виталий Павлович, почему я должен отсиживаться? Задачу на прикрытие штурмовиков мы вчера отработали. Моя эскадрилья к ней готовилась. Без меня они полететь не могут.
— Могут. С ними может и майор Гаврилов полететь. Вот его и назначьте на выполнение этой задачи, — повернулся Храмцов к Коровину, но Василий Иванович такого стерпеть не мог.
Указывать ему что делать, могли только вышестоящие начальники. Комиссара полка он к ним не относил.
— В этом полку командую я, понятно⁈ — прикрикнул Коровин.
Храмцов выпрямился, сжал губы и упёрся в стол.
— А он — будущий Герой Советского Союза. Указ подписан! — воскликнул Виталий Иванович.
Тут уже и я вновь встрял в разговор.
— Короче, Палыч, я всё равно полечу. Командиру менять меня не на кого. Задача поставлена всей эскадрилье. А что касается звания Героя… так мне что, вообще уже не летать⁈ Чем я отличаюсь от остальных?
— Тем, что тебе Героя Советского Союза будут сегодня вручать. У меня указание обеспечить явку. Чтоб опрятный был, красивый. За тобой приехать могут в любой момент. Чего тебе непонятно?
Я выдохнул и глянул на Коровина. Приказ на выполнение боевой задачи он мне не отменял. Прятаться за спинами ребят я не буду. Если у ГлавПУРа какие-то виды на меня, то полдня роли не сыграют.
— Я не слышу ответа, старший лейтенант Михайлов⁈ — грозно спросил Храмцов.
— Виталий Павлович, предупреждали же, что во второй половине дня. Это может быть и вечер. Мы к обеду вернёмся. Если вдруг приедут раньше, подождут чуток. У меня вылет через 37 минут, — ответил я и вышел на улицу.
Я быстро забежал в медпункт, где продолжался медосмотр. Пупкин и Булкин стояли на входе и ждали своей очереди, чтобы быть осмотренными старшим врачом полка.
— Чего так долго? — спросил я, но парни указали на стол у дальней стены.
Там сидел Шамиль прямо перед старшим военфельдшером Зиной Куйко. Сам Мусаев сидел с голым торсом и вовсю демонстрировал свою мощную волосатую грудь, выпячивая её вперёд.
Ещё и напрягал бицепсы, показывая насколько он силён. Но Зинаида на это не реагировала, а только заполняла журнал медосмотра.
Поняв, что приём с голым торсом не проходит, Шама поменял тактику. Он придвинулся ближе и попытался заглянуть ей в глаза.
— Товарищ старший военфельдшер… Зиночка, что-то меня знобит. И нос совсем заложило. Может, приложите свою прохладную ручку ко лбу? Чувствую, это у меня жар от страсти начинается.
Зинаида невозмутимо отложила карандаш и подняла на Шамиля свой фирменный ледяной взгляд.
— Нос, говорите, заложило? Жар? Симптомы крайне тревожные, старший сержант.
— Да. Смертельный озноб. Вот только после вылета смогу вылечить, если вы мне обещаете индивидуальный осмотр… за ширмой, — намекнул Шамиль.
Зина кивнула, поправила рыжую прядь волос и посмотрела на Мусаева.
— Думаю, что так мы и поступим. В народе этот ваш недуг от бурных страстей так и называется — «гусарский насморк». А по-научному — острая гонококковая инфекция.
Я улыбнулся, а остальные ребята начали с трудом сдерживать смех.
— Какой ещё… насморк⁈ Зинаида, я же образно. Про любовь, — сказал Шамиль.
Он несколько побледнел и инстинктивно плотно сдвинул колени.
— А я буквально. Лечится от этого долго и мучительно. Сейчас возьмём у вас глубокий мазок из уретры. Потом назначу ежедневные промывания каналов раствором марганцовки через толстый катетер. И будем применять ударные дозы сульфидина, чтобы печень отвалилась.
— Печень-то за что?