Страница 4 из 77
Глава 2
Жёлтый нос мессера был совсем рядом. Вот-вот его мотор-пушка начнёт стрелять, и он как раз попадёт в меня.
Взгляд я продолжал удерживать на мессере, который всё ещё был у меня на прицеле. Они уже вышли на дистанцию открытия огня.
— 88-й, справа-справа! — крикнул Вася.
Тут либо смерть, либо выполнить задачу — закрыть штурмовики. По мне так правильнее второе.
Я нажал на гашетки. ЛаГГ содрогнулся от мощной отдачи, кабина мгновенно наполнилась пороховой гарью, от которой запершило в горле.
Только я пустил залп, как сразу отклонил до упора левую педаль. Самолёт с силой швырнуло вбок, а меня самого к левому борту кабины.
И в эту же секунду пространство за бортом начали разрывать снаряды немецкой пушки.
— Прикрываю! — услышал я голос Василия в наушниках.
Справа от меня ведомый открыл огонь в направлении желтоносого, пытавшегося накрыть меня сбоку.
Трассы снарядов пронеслись настолько близко, что мне показалось, будто я слышу шипение сквозь гул мотора.
Два мессера, которые шли на перехват штурмовиков, отвалили в разные стороны. Краем глаза я увидел вспышку из-под капота немецкого истребителя, по которому отрывал огонь. Оттуда вырвался густой чёрный шлейф, а сам Bf-109 начал валиться на левое крыло и пошёл к земле. Второй мессер ушёл в правую сторону, так и не успев атаковать штурмовик.
Третий Bf-109, атаковавший справа, начал уходить вверх, но был всё равно достаточно близко. Мессер пронёсся прямо над фонарём, заслонив на мгновение слепящее солнце. Моя кабина содрогнулась от оглушительного рёва вражеского мотора.
Тело напряглось оттого, что вражеский самолёт прямо надо мной.
Я выровнял свой ЛаГГ и вновь начал его разворачивать на Илы. Дыхание стало прерывистым, а желудок подкатил к горлу. Под плотным свитером спина мгновенно стала мокрой от пота, несмотря на лютый мороз.
Пролетевший надо мной мессер стал выполнять боевой разворот. И теперь уже у меня было более выгодное положение.
Бросив взгляд на немца, я смог быстро рассмотреть его раскрашенный фюзеляж. Особенно две «стрелки» рядом с фашистским крестом и волнистую линию.
Я тут же потянул ручку управления на себя, чтобы успеть накрыть уходящего на разворот «эксперта». Желтоносый рвался в зенит солнца, закладывая боевой разворот. Перегрузка снова придавила меня к чашке сиденья.
Я взял упреждение, целясь перед капотом мессера, и нажал на гашетки.
Залп! Кабина содрогнулась от плотной отдачи. Огненные трассы устремились наперерез врагу. И в этот момент…
— Сука! — вырвалось у меня.
Немецкий лётчик среагировал молниеносно. Заметив, что я его атакую, он резко «сломал» весь свой боевой разворот. Вместо него он перевернулся. Следом мессер стремительно провалился в отвесное пикирование, уходя из-под моего огня и выполнив тем самым классический переворот.
Дыхание опять сбилось, а во рту появился горький привкус пороховой гари.
Я выровнял самолёт, а в зеркале заметил, как начал падать на уходящий мессер мой ведомый. Вася Пупкин стремительно вышел вперёд, поддаваясь азарту, чтобы достать уходящего немца.
— 37-й, не ведись. Вернись в строй! — громко сказал я, начиная делать вираж влево рядом с районом работы Илов.
ЛаГГ Василия задрал слегка нос и начал пристраиваться ко мне.
— Справа на месте, — доложил Василий, когда он вышел на установленный интервал и дистанцию от меня.
Вновь мы начали выполнять широкую змейку над штурмовиками. Внизу «горбатые» начали выходить на боевой курс.
— Отвалили в сторону, — услышал я голос Арарата.
Через минуту мессеры все отошли, не желая лезть под свои зенитки. А наши штурмовики начали работать.
Из-под их плоскостей срывались эрэсы РС-82, атакуя немецкие танки у переправы. Внизу всё чаще поднимались клубы дыма, и вспыхивал огонь.
Прошло ещё некоторое время, и ведущий группы «горбатых» начал крайний заход на цель.
— «Маленькие», заканчиваем. Выходим на обратный, — предупредил меня командир штурмовиков.
— Понял. Встречаем.
Спустя несколько секунд в наушниках сквозь треск вновь прорвался хриплый голос командира «горбатых».
— Я 12-й. Работу закончили. Всем сбор!
— 12-й, я — Берег, вам отход по обратному. Цели поражены, — услышал я голос авианаводчика, которому было говорить совсем нелегко.
На заднем фоне у него всё взрывалось и было понятно, что он буквально кричит в микрофон.
— Берег, вам спасибо за работу, — поблагодарил командир «горбатых».
Под нами в этот момент штурмовики начали выполнять поочерёдно вираж, отворачивая на Карачев. Вслед им потянулись несколько линий трассеров от немецких зениток.
Теперь настала очередь немецких истребителей.
Вновь и вновь мы продолжали сковывать боем оставшиеся мессеры и пресекать попытки прорваться к нашим подопечным. Немцы не переставали атаковать своим излюбленным способом, пикируя с большой высоты и уходя на вертикаль.
Когда атаки прекратились, я решил проверить наших лётчиков. Пара Ваги и Шамы держалась позади строя штурмовиков и продолжала лететь с нами, выполняя змейки.
— 23-й, 88-му. Как обстановка? — запросил я у Артемьева.
Подняв голову вверх, я увидел над нами лишь две белые точки наших истребителей. Только они были на большом расстоянии друг от друга.
Присмотревшись, я не увидел вторую пару. Ещё где-то двое должны быть.
— 23-й, ответь 88-му, — чётче повторил я.
— 88-й… отстрелялись. Сильно зажали, но выкрутились, — ответил Сергей Борисович, сильно запыхавшись.
— 25-й, 88-му, — запросил я Арарата.
С ним в паре как раз летел Петя Кожин, за которого всегда волнительно. Он ведь самый молодой в эскадрилье.
— Ара, на связь, — повторно запросил я Хачатряна.
Запросив ещё дважды, я посмотрел и на землю. Вдруг они… нет, пока о плохом не будем думать.
— 88-й… я 29-й. Идём позади группы. У 25-го что-то со связью, — взял Петя Кожин радиообмен на себя.
Я ещё раз задрал голову и увидел две точки, приближающиеся со стороны солнца. Так же, как и первая пара, они ещё были на большом интервале друг от друга.
— Понял, 29-й. Следи за ним.
— Принято, — громко ответил Кожин.
Через пять минут мы прошли траверз Карачева. Линия боестолкновения осталась позади.
Адреналин после боя начал спадать. Теперь ледяной сквозняк в кабине вновь пробирал до костей, заставляя меня сильно поёжиться от холода.