Особое задание

Следующую неделю у Тамары уже не возникало проблем на посадке. Все девушки перед полётами проходили у меня тренаж в кабинах самолётов. Отрабатывали как сам полёт по его этапам, так и действия при пожаре, невыходе шасси, а также порядок покидания самолёта.

Но ещё больше времени проводили на занятиях. С техникой пилотирования мы разобрались, так что можно было переходить к тактике и воздушному бою.

Зная, что у меня есть творческие люди в эскадрилье, я им поставил задачу нарисовать плакат с силуэтами немецких самолётов. Причём с разных ракурсов. Во время одного из занятий мы обсуждали возможности нашего главного противника в небе — Мессершмитт Bf-109.

— Все рисуем себе силуэт «худого» в тетради. Хотя бы как у меня, — показал я девушкам свою тетрадь и блокнот, где у меня были основные записи.

Блокнот достался мне ещё от моего предшественника. Но я его немного дополнил.

— Андрей Николаевич, а вы раньше хуже рисовали, да? Просто одни рисунки чуть менее насыщенные, — спросила у меня Абашидзе, пролистывая мою тетрадь.

Видимо, она сравнила схемы, нарисованные предшественником и мной.

— Руку набил на фронте, — улыбнулся я.

Тамара передала мою тетрадь дальше для ознакомления, а сама продолжила рисовать.

В этот момент из-за парты тут же поднялась рука одной из сестёр Беловых.

— Товарищ командир, а можно я мессеру вместо крестов на крыльях сразу дырки от наших снарядов нарисую? Для наглядности!

— Разрешаю, но только после того, как выучите его уязвимые места, — ответил я.

После кратких вводных слов, я взял две вырезанные из дерева модели самолётов и поднял вверх.

— А теперь к тактике. Запоминаем…

В этот момент дверь в наш класс открылась, и на пороге показался Казарин. Он жестом показал всем сидеть и занёс… стул.

— Вы не против, Андрей Николаевич, чтобы я поприсутствовал. Говорят, что вы интересно рассказываете, — улыбнулся командир полка и поставил стул в конце класса.

Сел он как раз таки недалеко от Абашидзе, чем заставил её почувствовать себя некомфортно. Но сержант быстро пришла в себя и даже улыбнулась мне.

— Кхм, и так поговорим о тактике. Запомните, кто выше, тот и диктует условия. Немец любит атаковать со стороны солнца, ударил и ушёл на вертикаль…

Я скрестил модельки в воздухе, имитируя атаку с пикирования. Зная особенности Ла-5, нужно было перестроить тактику на его сильных сторонах: скорости, мощном звездообразном моторе и отличной вертикали.

К тому же, немцы прекрасно понимают, что втягиваться в затяжные бои на «горизонталях», где нужно постоянно перекладывать самолёт с крыла на крыло энергозатратно.

— Так что классическая тактика «удар-уход» подойдёт и нам. Но только не при сопровождении штурмовиков и бомбардировщиков, — объяснил я.

Через пару занятий перешли и на полёты строем. В первую очередь парами. Выдержав в очередной раз недопонимание, как это так можно летать парами, а не тройками, я продолжил рассказывать девушкам, как они будут работать в бою по принципу «меч и щит». То есть, ведомый и ведущий.

Перед очередными полётами, где мы должны были начать летать парами, я эту концепцию объяснил более подробно. Себе в пару и звено я определил самых «незаметных» людей во всей эскадрилье.

Просто потому, что эти три девушки одинаковые. Как раз сейчас мы разбирали предстоящий вылет с Любой Беловой, идя по заснеженной стоянке к самолётам.

В воздух уже поднялась первая пара моей эскадрильи в составе Орловой и Зиминой.

Подойдя на стоянку и остановившись у самолётов, мы ещё раз быстро прогнали весь предстоящий полёт. К полётам на Ла-5 мы ещё не приступали, так что пока используем на полётах Яки, чтобы не терять навыки.

— Пара, как единый организм. Ведущий ищет цель и атакует. Ведомый его прикрывает. Единственная задача ведомого — беречь ведущего. Так вот и ты, держись за мной справа и выше. Пока что наша с тобой задача сформироваться как пара. Время у нас на слётанность есть.

— Всё понятно, товарищ командир. То есть я для вас как строгая жена. Смотрю, чтобы никто к моему мужу не подошёл справа или слева, — улыбнулась Белова.

— Ну если хочешь такое сравнение, то оно тоже верно, — подмигнул я Любе и показал идти к самолёту.

Я направился к своему Яку, где уже находилась Вера Белова. В лётном снаряжении тройняшек не различить. Но когда девочки не в верхней одежде, отличать друг от друга можно по причёскам.

Подойдя к самолёту, я услышал приближающийся гул двигателей. Для выполнения прохода над полосой на посадочный курс вышла пара Яков.

— Это Антонина и Маринка заходят, — услышал я за спиной, как переговариваются между собой техники.

— Ну нормально летят.

Пара выполнила проход, и сразу же «распустилась». Ведомый ушёл вправо, чтобы первым зайти на посадку. Следом уже летел ведущий этой пары на расчётной дистанции.

— Как вам Орлова? — подошла ко мне Вера Белова, пока я смотрел за снижением Яка с грацией перекормленной утки.

— Уши у неё, может, и выдающиеся, но на посадке это пока не сильно помогает, — усмехнулся я, глядя, как Як забавно покачивает крыльями.

Вера тоже посмеялась от намёка на «суперспособность» Орловой знать всё и про всех.

А Марина в это время уже была почти у самой полосы и явно боролась с лёгким боковым ветром. Вот она выровняла самолёт, но потом снова он у неё начал покачиваться с крыла на крыло.

Самолёт коснулся снега одной лыжей, потом другой. Тут же подпрыгнул на полметра, как ужаленный заяц, и наконец-то плотно прижался к насту, покатившись к стоянкам.

— Фух! Справилась, — шумно выдохнула Белова.

— Да, молодец. Но от вызова к доске на разборе это её не спасёт, — ответил я и Вера утвердительно кивнула.

Но в этот момент я увидел, как к полосе приближался Як Зиминой. Всё вроде было ровно, но перед самой землёй она чуть задрала нос. Затем выше и ещё выше.

Самолёт приближался к полосе.

— От себя, от себя, — повторял я, а за мной то же самое говорила и Белова.

Самолёт у самой земли выровнялся и приземлился на обе стойки. Затем громкий треск, который я смог уловить через гул двигателя. Левая стойка подломилась, и Як начал валиться на левое крыло, выполняя «циркуль» на полосе.

Несколько оборотов и самолёт остановился, подняв белое облако снега с земли. Как только пелена рассеялась, я увидел, что фонарь кабины приоткрылся и оттуда показался человек.

— Блин, это ж… теперь ей… теперь… — заохали за спиной техники.