Особое задание

Аккуратно присев, я взял на руки этот маленький белый комочек. И что-то мне подсказывает, мне известно, как его зовут.

— Андрюша! Андрюша! — начала кричать плачущая девочка и подскочила ко мне.

Это ж надо! Они ещё и кота моим именем назвали.

— Это он к вам пришёл, товарищ командир. Он хороших людей чувствует.

Я ещё раз посмотрел на кота, погладив за ухом.

— Вот возьмите и больше не теряйте, — передал я своего «тёзку» в руки девушке, и она встала в строй.

Синичкина сказала всем выровняться и поправить форму. Надо было уже и заканчивать с приветствием.

— Итак, зовут меня Михайлов Андрей Николаевич. Звание моё — старший лейтенант. Разрешаю обращаться ко мне по имени-отчеству. Более предлагаю к теме субординации не возвращаться, — сказал я и посмотрел на всех девушек.

Я вкратце рассказал свою, а точнее, биографию моего предшественника и боевой путь на фронте. Всегда считал, что это не хвастовство, а нормальный рассказ о себе. Личный состав должен знать своего командира.

— Как мне довёл командир полка, занятия по освоению нового для нас с вами самолёта начинаются завтра. Рекомендую и требую, чтобы впитывали весь материал по максиму. Мелочей в авиации не бывает. Это всем понятно?

— Да, товарищ командир! — хором ответили все.

Так громко прокричали, что у меня в ушах аж зазвенело.

После команды «Разойдись», я пошёл к выходу из барака, где меня уже ждала Синичкина.

— Товарищ командир…

— Без «гимнастики», — махнул я рукой.

— Поняла. Вы за Андрюшу извините нас. Мы ж не знали, что вы…

— Тоже Андрюша? — посмеялся я, и Евдокия молча кивнула мне. — Но чтобы я больше не слышал, что вы его потеряли. Следите за ним.

Синичкина поправила шапку и начала отвечать.

— Конечно, товарищ командир. Лично прослежу, чтоб у него подстилка была, покушать, молочко… в общем, на полном довольствии чтоб был.

— Хорошо. Теперь о главном. Запишите у себя, какая информация мне необходима, — сказал я и Дуся… убежала в расположение за листком.

Через минуту она появилась передо мной и приготовилась писать.

— Записываю.

— Первое — чтоб у каждого был блокнот, а не как у вас сейчас. Его можно просто сделать из нескольких листов в миниатюрном формате, — сказал я и достал свой маленький «талмуд» для записей.

Синичкина кивнула и записала первый пункт себе на листок.

— Второе — мне нужна информация по каждому человеку, — сказал я и дал список пунктов, по которым мне такую информацию надо составить.

— Ага. Слушайте, Андрей Николаич, а в графе жалобы и предложения что указывать?

— На что жалуетесь и что можете предложить для решения этого вопроса, — ответил я.

— М-да. Как это я сразу не догадалась, — улыбнулась Евдокия Матвеевна.

— Информация мне нужна сразу после обеда. После этого организуйте мне беседу с каждым лётчиком, а также стартехом, адъютантом и старшиной эскадрильи.

— Да, Андрей Николаич, — сказала Евдокия, и я отпустил её.

Развернувшись к двери, я краем глаза заметил интересный плакат на стене. Подойдя ближе, я увидел перед собой настоящую стенгазету, а рядом боевые листки. Вроде ничего необычного, да только в стенгазете очень точно девочки отобразили «тяготы и лишения» на первых порах своей службы.

На одном из рисунков нарисована маленькая девушка в гимнастёрке, с рукавами, которые волочатся по земле, а пояс перетянут канатом. Под рисунком подпись: «Сержант Орлова. Модель № 1. Размер „и так сойдёт“».

Потом ещё несколько рисунков на тему большой формы и неудобств. Особенно пригляделась надпись: «У нас форма большая, но голова — не пустая. С уважением!».

В общем, девушки в моей эскадрильи — натуры творческие оказались.

После обеда я вернулся в барак, где и разместился. Теперь же мне надо было ещё раз переговорить с Казариным по поводу дальнейших планов. А то знакомство знакомством, но задачи надо выполнять.

Я уже был у самой двери кабинета, как услышал, что Антон Иванович в помещении был не один.

— Рад, очень рад. У меня хороший чай, — услышал я Казарина.

Он так ещё час назад не разговаривал. Сейчас в его голосе слышали нотки подхалимства.

— Сами знаете, что меня сюда назначили исходя из моих заслуг. Всё же несколько сбитых самолётов у меня есть, — нахваливал себя Антон Иванович.

— Слышала и читала. Вы даже в газету попали. Так что нам повезло, что вы примете командование второй эскадрильей.

Я приоткрыл дверь и вошёл внутрь. Казарин сидел за столом в одной гимнастёрке с полностью расстёгнутым воротником. Он держал в руке чашку с чаем.

А перед ним сидела девушка с волосами, собранными в «колосок». И с виду как будто из другого мира.

— Кстати, вот ваш коллега и командир первой эскадрильи, — показал на меня Казарин, и гостья повернулась ко мне, заправляя за ухо выбившуюся прядь рыжих волос.

Пронзительные карие глаза так смотрели на меня, буквально изучая каждую черту лица и складку на одежде.

— Здравствуйте, Андрей! Рада вас видеть.

— И я вас, Светлана.