Особое задание

В землянке все обсуждали моё убытие. Кто-то шутил на тему моего следующего назначения, мол, сейчас съезжу за звездой, а потом вернусь на должность повыше. Хотя в полку все вышестоящие должности заняты.

Рядом с умывальником раздался тихий кашель и сопение.

— Вась, что случилось? — спросил я, зная, что это Пупкин так ко мне «подкрадывается».

Вася сразу не ответил, а я взглянул в мутный осколок зеркала. Через него я увидел отражение поникшего лица моего ведомого. Он подошёл ближе, нервно теребя в руках книжку, которую я ему дал недавно почитать. Это был сборник стихов Лермонтова.

Вася ведь плохо учил литературу в школе. Вот я ему и дал эту книгу, которая досталась мне от предшественника. Пускай Пупкин устраняет пробелы в знаниях.

— Командир, а как я теперь без вас? — спросил Вася.

Я взглянул на Васю, а сам нащупал с изнанки формы круглую прижимную гайку ордена Красной звезды и подкрутил её.

— Всё будет хорошо. Ведущего мы тебе определили. Новый комэск всех вас знает. Возможно, вскоре к вам ещё пришлют лётчиков, — ответил я, похлопав Васю по плечу.

— С вами спокойнее было, — упрямо буркнул Пупкин, опуская глаза.

— Ты уже опытный, Вась, и сам всё можешь. Главное не лезь на рожон без оглядки, головой крути. Береги себя и своего ведущего.

Вася тяжело вздохнул.

— У Василия Ивановича не забалуешь. Только попробуй не прикрыть, — ответил Пупкин.

— Эт точно, — улыбнулся я.

— Закончив с формой, я бросил взгляд на своё отражение. Сидела чистая форма хорошо. Голубые петлицы со старлейскими «кубарями» ярко выделялись на фоне формы, а рубиновая эмаль орденов тускло поблёскивала в свете керосиновой лампы.

Застегнув все пуговицы и затянув командирский ремень, я пошёл за стол. Здесь уже ребята разлили чай по кружкам, чтобы мы пообщались перед дорогой. Оставалось у меня немного времени, так что пришлось пить побыстрее.

В какой-то момент разговоры прекратились, и на минуту в землянке повисла тишина, нарушаемая только треском поленьев в буржуйке.

— Командир, ну, ты когда командующим станешь, про нас не забудь, — улыбнулся мне лейтенант Вагиф Рустамов.

— Ага, «дважды командующим». Но вот что, а про вас точно не забуду. Особенно… Слава! — чуть громче сказал я, посмотрев на Булкина.

Тот вновь засунул палец в нос, но сразу убрал, посмеявшись вместе со всеми. В этот момент слово сказал и Шамиль. Он хитро прищурился и нагнулся ко мне ближе, пока остальные что-то обсуждали.

— Командир, если ты сейчас к нашей Зине пойдёшь, скажи, что у тебя в эскадрилье есть такой красивый, неженатый орёл, как я! У нас там не срослось, но я не в обиде на неё. Готов принять извинения.

— Боюсь, что тебе лучше поискать другое… гнездо. Ты, орёл, так высоко, как наша птичка Зина, не летаешь, — ответил за меня Артемьев, услышав наш разговор.

— Солидарен с твоими новым комэской, — сказал я.

— Я ей в качестве доказательства могу даже свою порцию трофейной тушёнки отправить!

Арарат толкнул его локтем в бок и рассмеялся.

— Какую тушёнку, Шама-джан? Кому твоя консервированная свинина нужна? Девушкам стихи читать надо. Командир, ты лучше про меня расскажи. Скажи, Ара горячий, как мотор на взлёте!

Волну сватовства к Зине подхватил и Вагиф.

— Ага, коптишь ты своей махоркой как двигатель, когда волнуешься. Андрей Николаич, вот я статный, красивый, мужественный. И это только часть моих нераскрытых талантов, — расхваливал себя Вага, вызывая дружный смех за столом.

Улыбнулся даже вечно хмурый Сергей Борисович.

Несколько минут спустя я с теплотой обвёл взглядом своих ребят и поднялся из-за стола. Ребята встали следом.

— Пора. Берегите себя, держитесь друг друга. А там… ещё увидимся. Земля круглая, — произнёс я.

Крепко и по-мужски обнявшись с каждым, я оделся, закинул на плечо вещмешок и вышел на мороз. Пора было идти к ожидающему меня Сальникову. Но были у меня ещё пару минут.

Времени оставалось в обрез, но уехать, не попрощавшись с Зиной Куйко, я просто не мог.

Войдя в землянку медпункта, я увидел и нашего старшего врача полка. Зина сидела за столом, заполняя бумаги. Запах в медпункте был классическим — медикаменты, карболка, выстиранные бинты и… пахло чем-то печёным или жареным.

Стоило мне войти, как лицо старшего военфельдшера Куйко расплылось в широкой улыбке.

— Ба! Какие люди! — всплеснула она руками, оглядывая мою новую форму, выглядывающую из-под распахнутой куртки.

— И без охраны, хочешь сказать? — спросил я.

— Такой янтарный камушек, как ты, надо бы охранять.

Странно, что Зина вспомнила про янтарь. Это был мой позывной, когда я выполнял задачи авианаводчика.

— Никак в столицу намылился? А я-то думаю, чего это по аэродрому слухи ползут, что наш Михайлов собирается уезжать.

— Разведка у тебя работает лучше, чем у штаба армии, — усмехнулся я.

— А то! Мы всё знаем, — сказала Зина, встала со своего места и зашла за ширму.

Спустя минуту она вышла с небольшим свёртком и подошла ко мне ближе, хитро прищурившись.

— Это тебе на дорожку. На кухне сегодня решили сделать всем, — сказала Зина и протянула мне свёрток.

Это были самые настоящие фронтовые пирожки. Тёплые и ароматные.

— Спасибо большое.

Я взял свёрток, а Зина в этот момент шагнула ко мне ближе. В тот же момент она обхватила меня за шею и звонко чмокнула в щеку.

— Будь здоров, Андрюша. Ну и… до встречи.

Закончив прощаться со всеми и получив на руки необходимые документы, мы выехали по маршруту на аэродром. «Эмка» нещадно подпрыгивала на промёрзших ухабах, гудя мотором на заснеженных участках.

Майор Сальников, забился в угол на заднем сиденье. Он поднял воротник, втянул голову в плечи и мелко дрожал, время от времени тихо постукивая каблуком о каблук.

Я же сидел со свёртком пирожков, от которых исходил умопомрачительный аромат жареного лука и картошки.

— Семён Вадимыч, так может расскажете о моём новом назначении? Почему именно в такое время и срочно меня в Москву? — спросил я.

Сальников зацокал языком, но в мою сторону не повернулся.

— Сам ничего не знаю. С награждением всё понятно — вручат тебе звезду Героя Советского Союза в штабе ВВС Красной Армии. А куда назначат неясно.

— И даже слухов нет? — спросил я, разворачивая свёрток.

Домашний запах моментально заполнил тесную кабину. Мне показалось, что я услышал сквозь шум мотора урчание в животе водителя.