Сыграй со мной

Глава 5

Кара

Я сошла с ума.

Господи, я сошла с ума!

Играть в игры с Уильямом Макхиллом — это то, к чему я не была готова, но это меня чертовски завело, и я сгорала от нетерпения вернуться домой, закрыться в спальне и избавиться от потребности, вспыхнувшей между бёдрами.

Я никогда не была такой влажной и горячей, как сейчас. Мне постоянно хочется двигаться. Сердцевина пылает, требуя жёсткого трения, которое доведёт меня до исступления.

Кажется, я даже не подозревала, что можно завестись от одного лишь разговора с Макхиллом. Да, мы говорили о пошлостях и интимных вещах, но они… Не они влияли на моё желание, а его спокойствие и глаза…

Блять, его глаза пытались проникнуть в меня и трахнуть…

Клянусь, что он тоже едва держится на грани, чтобы не сорваться и не напрыгнуть на меня.

И я бы позволила. Позволила бы ему.

Это греховно — желать человека, который настолько совершенен, что не боится признавать этого вслух. Он идеален, я знаю это, но мне хочется…

Мне хочется сесть ему на лицо, прокатиться по его носу и губам, чтобы потом вспоминать, что идеальный принц, воспитанный в большом замке по традиционным взглядам, на самом деле ничем не отличается от нас, дикарей.

Возьми меня всю, Макхилл. Я сдамся в твой плен. На один раз. Так ведь можно?

Он не пьянеет с виски, который медленно попивает, и это даёт мне понять, что он полностью контролирует не только себя, но и ситуацию вокруг нас.

Я учащённо дышу, всё моё тело пылает от потребности получить разрядку.

— Сними трусики, — низко требует он.

Волна жара растекается в груди. Мне нравится его голос и тот командный тон, который он использует. Это заставляет меня подчиниться…

И мне это нравится, это заводит.

Я приподнимаюсь с дивана, неустойчиво держась на шпильках. Мои колени дрожат, когда я засовываю руки под подол платья и стягиваю по бёдрам бордовые бесшовные трусики.

Я сжимаюсь всем телом, когда замечаю, что на них есть большое влажное пятно.

— Отдай их.

Он дёргается вперёд, его глаза пылают желанием. Протянув руку, я опускаю шёлк на его раскрытую ладонь.

Садясь обратно на диван, я наблюдаю за ним.

Уильям прикусывает нижнюю губу, его глаза прищуриваются, а потом прикрываются, когда он подносит ткань к своему лицу.

Я ахаю, задохнувшись от его жеста. Что он делает?..

Он сжимает шёлк в кулаке и делает глубокий вдох. Его веки трепещут, как будто он наслаждается моим запахом.

Господи, есть ли в этой жизни ещё какие-то унижения, которые мне стоит испытать на себе?..

Выдержу ли я это?..

— Тебе обязательно их нюхать? — шепчу я.

Макхилл открывает глаза, и я поражаюсь тому, насколько его карие радужки заволочены блеском похоти.

Он убирает ткань от лица, но оставляет её зажатой в кулаке.

— Да, — отвечает он. — Хочу узнать, как ты пахнешь.

Его слова пускают ток по венам. У меня кружится голова.

— Откинься на спинку. Поставь ноги на столик и разведи бёдра.

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что он хочет от меня. Когда я уже начинаю наклоняться на мягкие диванные подушки, моё тело простреливает волна осознания.

Если я сделаю то, что он хочет, он увидит меня без белья…

Не сказать, что я идеально выбрита, но…

Боже, никто не видел меня в таком положении. Мне… Мне неловко… Вся моя защита рушится в одночасье.

В горле пересыхает, и я ловлю на себе вопросительный взгляд Макхилла. На мгновение кажется, что он сожалеет о сказанном.

О нет, нет…

— Кара…

— Макхилл…

Мы говорим в унисон, и это заставляет нас рассмеяться, разряжая обстановку.

— Я не… — слово «побрита» застревает в горле.

Я сжимаю губы. Какой позор… Вот что происходит с девушками, которые не встречаются с парнями. Они делают это для себя, но не так часто и идеально… Наверное. Я не говорю за всех!

— Ты не… — подсказывает он, прося закончить предложение.

Я сейчас умру от стыда, если попробую закончить предложение.

— Я не… гладкая, — последнее слово произношу одними губами, и он жадно всматривается в них, безошибочно понимая, что я имею в виду.

— И что? — не понимает он, нахмуриваясь. — Меня это не волнует.

— Но!..

— Сделай так, как я сказал, — требует он, в его голосе звучит жёсткость. — Сейчас же.

И снова — в груди появляется огонь, который он распаляет одними словами и глазами.

Я подчиняюсь, отбрасывая волнения и постыдности в сторону.

Никто не идеален, если это не касается Уильяма Макхилла.

Откинувшись на спину дивана, мои ноги дрожат, когда я сбрасываю туфлю.

— Я не просил снимать туфли, — хрипло напоминает он, его кадык дёргается.

Моргнув, я возвращаю туфлю на стопу. Поставив ноги на край стола, я начинаю раздвигать ноги. Глаза ищут любой предмет, за который можно зацепиться, пока это происходит на самом деле.

— Кара, смотри на меня.

Нет, я не выдержу внутреннего напряжения.

Вынужденная соблюдать его приказы, перевожу на него взгляд и начинаю задыхаться. Он смотрит глубоко, проникновенно и интенсивно. Мои ноги раздвигаются, в груди произрастает нетерпение, которое мне сложно удержать в себе.

Когда я раздвигаю бёдра достаточно широко, платье задирается. Ветерок касается оголённой кожи, и по телу бегут мурашки. Я хочу закрыть глаза, но он приказал смотреть — и я смотрю.

Уильям смотрит мне в лицо. Долго. А потом его взгляд падает ниже. Я слышу, как он выдыхает. Сглатывает. Облизывается. Чертыхается еле слышно.

Его глаза горят. Он не отводит их. И я чувствую этот огонь на своей коже.

— Прикоснись к себе, — просит он еле слышно, не отрывая от меня взгляда.

Я шумно сглатываю и, закусив нижнюю губу, протягиваю пальцы к пульсирующему центру. Вся сжимаюсь, наощупь скользя ладонью по внутренней стороне бёдер. Он жадно смотрит на меня, оценивает каждое движение и ждёт, когда я начну развлекать его. Я совсем не против — мне нужно освобождение от напряжённых тисков.

Пальцы касаются влажных складок, и с губ срывается шумный выдох. Невероятное ощущение. Средний и безымянный пальцы скользят между складками, раздвигая их и разнося смазку по всей промежности. В груди спирает, когда я обвожу пальцем пульсирующий клитор, который чуть ли не взвизгивает от наслаждения, когда я надавливаю на него.

Мне не потребуется много времени. Я слишком долго была в напряжённом состоянии. Хватит нескольких грубых движений, чтобы закончить эту пытку. Одной рукой ласкаю клитор, двигая по нему быстрыми кругами, а второй тянусь к влажному входу.

Туфли скользят по краю столика, и я ставлю их на край дивана, чтобы дать ему лучший обзор. Пусть наслаждается моим маленьким представлением.

Когда я собираюсь толкнуть в себя сразу два пальца, Уильям рычит:

— Не смей.

Я стону, выгибаясь грудью вперёд. Пальцы отодвигаются от горячего центра.

— Пожалуйста… Мне надо…

Мне нужно, чтобы во мне что-то было… Стенки сжимаются вокруг пустоты, отчаянно нуждаясь в растяжении.

— Ты справишься и так.

— Я знаю, — огрызаюсь я. — Но мне нужно больше!

— Нет, Кара, — отрезает Уильям, его голос такой низкий и грубый.

Я усиливаю движения по клитору. Искушение ослушаться Макхилла и сделать так, как хочу я, превышает всё остальное.

Мольба хрипло срывается, когда я запрокидываю голову и зажмуриваюсь:

— Мне нужно больше, Уильям.

— Нет, ты справишься без этого.

— Ты не понимаешь!..

Я почти плачу от нехватки наполненности внутри себя. Удовлетворение, которого я не чувствовала давно, вспыхивает во мне удушающим спазмом. Низ живота сводит, пальцы ног поджимаются в туфлях, дыхание частое и тяжёлое.