Страница 70 из 133
К нам бросается Кайрос, с ним Айнур и воины света. Все они говорят одновременно, но их слова — лишь фоновый шум. Все мое внимание приковано к Касс, которая слишком неподвижно покоится в моих руках. Мне хочется прижать ее к себе, унести отсюда, избавить от вида изуродованного трупа. Но прежде чем мне удается заставить свои конечности шевелиться, ее вырывают у меня. В моей груди зарождается рычание, пальцы сжимают пустоту в месте, где она только что была, и когда я поднимаю взгляд, Касс уже окружают ее друзья. Я вижу лишь ее светлую макушку, которая механически поднимается и опускается, пока Прима что-то настойчиво говорит ей.
— Ты ранен? — в поле моего зрения появляется рука, принадлежащая Кайросу. Мой друг критически осматривает меня. На его лице, как обычно, сгустились темные тучи, и даже без слов я знаю, о чем он думает.
Что за херня.
В кои-то веки согласен с ним.
Глубоко вдохнув, я беру себя в руки. Подавляю адреналин, который все еще бурлит в крови и затуманивает рассудок. Но лучше от этого ситуация не становится. Я ощущаю тяжесть произошедшего так же отчетливо, как пульсацию синяков, готовых проступить по всему телу. Воин света мертв. И хотя именно мой Двор повинен в его гибели, бремя смертельного удара придется нести Касс.
Потому что она спасла тебя.
Эта мысль творит что-то странное с моим сердцем. Скручивает его узлом, а к горлу подступает ком. Я быстро загоняю это коварное чувство обратно, пока оно не разрушило маску Принца Теней.
Вместо этого я коротко киваю и позволяю помочь себе подняться. Острую боль, пронзившую при этом плечо, игнорирую. Есть вещи поважнее. К тому же сейчас мне совсем не хочется, чтобы мой первый офицер изображал мамочку.
— Ну и хаос, — бормочет Айнур, оглядываясь. Относится ли это к разгромленной комнате или к ситуации в целом, я не знаю. Повсюду валяются щепки вперемешку с осколками стекла от разбитого окна. Должно быть, оно разлетелось от стрелы Сайона. И на каждом лице, в которое я смотрю, написано потрясение или бездонная скорбь. С одним можно справиться — для другого потребуется время.
— Я в порядке!
Разгневанный голос Касс заставляет меня резко обернуться. Тени внутри шепчут, требуя снова притянуть ее к себе, но то, с какой яростью она сбрасывает руки друзей, заставляет меня остаться на месте. Горе и гнев сквозят в ее лихорадочных движениях, когда Касс проталкивается мимо них к выходу. Но лицо ее при этом не выражает ничего. Непроницаемая маска, призванная запереть боль. Мне знакомо это чувство. Необходимость похоронить что-то так глубоко в себе, чтобы никто не смог до этого добраться. И поскольку я знаю, что порой умение прятать все внутри — единственное, что удерживает тебя на ногах, я преграждаю путь Приме, когда та собирается последовать за подругой.
— Дайте ей немного времени. Она справится.
Она удивленно смотрит на меня своими янтарными глазами, которые теперь, когда я узнал другую пару золотых глаз, кажутся блеклыми и невзрачными. Ее зрачки расширены, и очевидно, что она в шоке. Вероятно, это относится ко всем членам делегации света, которые пустым взглядом уставились либо вслед Касс, либо на труп на полу. И хотя мне самому еще нужно переварить случившееся, в голове уже раздается вкрадчивый шепот отца. Он нашептывает мне, как легко было бы обернуть эту ситуацию в свою пользу. Что достаточно лишь легкого толчка, чтобы сбросить Приму в пропасть ее скорби, или утешительного жеста, чтобы завоевать ее расположение. Я знаю, что он ждет от меня именно такого тактического маневра. Что я не должен упускать шанс получить преимущество для Игр. И все же все во мне противится этому. Делает ли это меня хорошим человеком или слабым принцем, пожалуй, зависит от того, как посмотреть.
Я резко поворачиваюсь к Кайросу:
— Положите тело на погребальное ложе. Пусть его приведут в порядок и велите гофмейстеру4 подготовить траурную церемонию. Воин света будет похоронен как один из нас.
Мои ближайшие соратники заняли комнату подобно безмолвным стражам. Лоэлия встала у дверей, преграждая путь любопытным взглядам, Айнур и Кайрос замерли передо мной в ожидании приказов. Даже Сайон в своей привычной манере возник из ниоткуда. Я благодарно киваю ему. Его стрела прилетела в нужный момент, пусть и не смогла изменить исход битвы.
— Комнату убрать и обставить заново. — Слова не обращены к кому-то конкретно, но с места срывается Айнур. С кивком он выходит, и я знаю, что тот лично проследит за уборкой, пока не будет выметен последний осколок.
Лоэлия следует за ним, и лишь Кайрос медлит. Я с удивлением смотрю на своего первого офицера, который с трудом скрывает недовольство.
— Похороны? Он не служил в легионах теней и погиб не как воин, — с обвинением в голосе он указывает на изуродованное тело на полу.
Я прищуриваюсь. Хотя Кайрос и понизил голос, здесь не то место и не та компания, где он вправе оспаривать решения своего принца, пусть даже как друг.
— Это наша земля лишила его возможности умереть достойно. И возвращение ему этого достоинства не должно даже обсуждаться. Окажись ты на его месте, я надеюсь, к тебе бы проявили такое же милосердие.
На лице Кайроса видна внутренняя борьба. Возможно, это связано с тем, что именно ему придется принять на себя первый удар отцовского гнева, когда он займется похоронами.
— Ты ведь понимаешь, кто они такие? Игры начинаются уже завтра!
От этого скрытого упрека мои брови хмуро сдвигаются к переносице. Конечно, я это понимаю. Как и то, что ни отец, ни Кайрос не в восторге от того, на что я потратил последние циклы. Но я не стану оправдываться за попытку спасти жизнь. Пусть даже она оказалась напрасной.
И все же бывали мгновения, когда приближающиеся Игры теряли всякий смысл. Мгновения, когда значение имело лишь пылающее золото пары глаз и мягкое прикосновение губ к моим.
Я отгоняю угрызения совести, прежде чем они успевают поглотить меня, и полностью сосредотачиваюсь на старом друге.
— Ты на моей стороне или нет?
Этот вопрос заставляет Кайроса содрогнуться. Я вижу это по тому, как шок проносится по его лицу, а пальцы сжимаются в кулаки. И мне самому он загоняет ржавый гвоздь в грудь. Потому что я не хочу сомневаться в его верности. Но мне нужно быть уверенным, что у него нет сомнений в нашем деле.
— Разумеется, — наконец рычит он. — Всегда, мой принц.
Больше говорить не о чем. Он резко кланяется и решительным шагом скрывается из виду.