Когда тени скроют солнце

31 ГЛАВА

Нокс

Боль.

Так много боли. Она разрывает мне грудь и лишает воздуха, пока я съеживаюсь у ее неподвижного тела. Мне плевать, что ее кровь пропитала мою одежду. Или что кто-то может услышать сдавленные рыдания, рвущиеся из моего горла. Я просто хочу быть как можно ближе к ней. Вдыхать ее знакомый запах и чувствовать ее тепло. Тепло, которое угасает все сильнее.

— Мама, — мое хныканье отдается эхом в окружающей пустоте. Это слабый звук. Жалкий, как сказал бы отец. Но мои маленькие ручки впиваются в дорогую ткань ее платья, и, хотя я знаю, что у меня ничего не выйдет, все равно пытаюсь приподнять ее тело.

— Мама, проснись!

Но мне семилетнему не хватает сил. Едва удается приподнять ее на пару сантиметров, как пальцы соскальзывают, и тело безжизненно падает на пол. Остекленевшие глаза смотрят на меня. Пустые. Безжизненные.

Хриплый крик вырывается из горла, и, ослепший от слез, я трясу ее за плечи. Но даже если мальчик во мне еще ничего не понимает, другая моя часть знает: она больше никогда не встанет. Не с такой раной, что зияет у нее на шее.

— Не плачь, Киаран. Не плачь. Это не подобает принцу.

Чьи-то руки обхватывают меня и оттаскивают от матери. Они держат меня крепко, словно тиски, пока я продолжаю кричать, продолжаю бороться, продолжаю ломаться изнутри. Я не могу отвести взгляд от безжизненного лица мамы. А ведь оно никогда не было безжизненным. Всегда было наполненным теплом и любовью. Моя тихая гавань во тьме этого мира. Но теперь вокруг остался лишь мрак. Особенно когда холодные пальцы с силой приподнимают мой подбородок вверх, и я сталкиваюсь с глубокой чернотой ее глаз.

— Ш-ш-ш, маленький принц. Теперь я здесь. И я справлюсь лучше, чем она. Я сделаю из тебя мужчину, которым ты должен стать.

На ее красивом лице появляется улыбка, пока она откладывает что-то в сторону. Кинжал. Большой, зловещий и испачканный кровью. Мой взгляд падает на него, и сердце начинает бешено колотиться, но прежде чем кусочки головоломки складываются воедино, она прижимает меня к себе. А мое детское сердце слишком жаждет утешения и безопасности, чтобы расслышать предостерегающий внутренний голос. Да и с чего бы? Я знаю ее. Она была фрейлиной мамы, и отцу она всегда нравилась. Иногда я видел, как он наблюдает за ней. С искрой в глазах, значение которой я не мог тогда понять.

— Орхес, — словно это мои мысли призвали его, раздается громыхающий голос отца. Большая тень выходит из серости и угрожающе нависает над нами. Он едва удостаивает взглядом неподвижное тело у своих ног. Вместо этого все его внимание приковано к темноволосой красавице, что поднимается рядом со мной и кладет руку мне на плечо. — Хватит с ним нянчиться. Он уже достаточно взрослый, чтобы понять, что происходит со слабыми. Они погибают.

— О, Джаро, милый, не путай меня с ней. Я не Лилия. У моей привязанности есть цена.

Я смотрю на нее снизу вверх, вижу ласковую улыбку на губах и одновременно чувствую, как ее ногти глубоко впиваются в мое плечо. И хотя маленький мальчик еще не может этого знать, что-то внутри меня кричит: «Беги! Беги, пока она не вонзила в тебя свои когти!»

Но, разумеется, он этого не делает. Мальчик слишком мал, чтобы понять, почему его жизнь никогда не будет такой, как у других детей. Почему у его отца для него находятся лишь суровые слова и жестокие уроки. Он слишком сильно нуждается в ее утешительных словах и ласковых жестах, даже если Орхес дарит их только тогда, когда мальчик исполняет каждое ее желание. Приносит ей самые дорогие блюда, выполняет поручения и докладывает, какие женщины входят и выходят из покоев отца. Завоевать ее расположение так просто. И так мучительно его потерять.

Отца все это не заботит. Для него важен лишь мой прогресс. В бою, в магии, с Кироями. Пока я быстрее всех, сильнее всех и хитрее всех, он доволен. И тогда не наступают долгие и мучительные уроки, из-за которых я перестаю чувствовать собственные конечности и теряю рассудок.

Я нашел способ справляться со всем этим. Но это холодный, временами жестокий путь. И лишь один человек дарит мне тепло, которого так жаждет моя юная душа. Орхес. Почти каждый вечер я тайком пробираюсь к ней, желая лишь нескольких часов, когда она почитает мне или спросит, как мои дела. Но в итоге все всегда сводится к отцу. Почему он не хочет связывать себя узами брака. Что говорит о других женщинах. Как ему можно доставить радость.

Я не знаю ответов на все эти вопросы. И, честно говоря, они меня не интересуют. Жестокие уроки отца и пустое место в сердце, которое когда-то занимала мама, превратили меня в упрямого и строптивого подростка. Я ищу приключений и испытываю границы на прочность. Орхес наслаждается моими историями и моей изобретательностью, когда дело доходит побегов из Крепости Теней.

Теперь я вижу, что именно привлекает в ней отца. Ее неоспоримая красота и жажда внимания. Она единственная, кому раз за разом удается проникать в его покои. То в откровенных нарядах, то со стоическим упрямством аристократки, хотя когда-то она была всего лишь фрейлиной. Но все меняется, когда она впервые садится на трон рядом с отцом — на мамин трон — с улыбкой на губах, которая кажется чужой и фальшивой.

Она становится новой королевой. Моей королевой.

Желание сбежать из крепости в эту ночь непреодолимо. Мне нужно проветрить голову и сердце. Но у тайного прохода, который обычно служил мне путем к бегству, меня уже ждут стражники. И Орхес в одеждах из тончайшего шелка и пряденого серебра.

— О, Киаран, какой же ты непослушный ребенок. Отец слишком многое тебе позволяет. Но с этим покончено.

Я непонимающе смотрю на нее. Еще несколько циклов назад она сама подбивала меня обманывать отца. Смеялась вместе со мной и хвалила! Но очень скоро мне предстоит осознать, что Орхес никогда по-настоящему не интересовалась мной. Ей нужны были лишь сведения, которые я поставлял, чтобы она могла вить веревки из моего отца.

Один взмах ее руки — и меня хватают стражники. Несмотря на все мое сопротивление, им требуется всего пара минут, чтобы заковать меня в кандалы глубоко в подземельях крепости. Когда Орхес впервые ступает мне за спину с плеткой в руках, я отказываюсь в это верить. Но ее лицо — холодная маска. От той нежности, которую я когда-то, как мне казалось, там видел, не осталось и следа. Сохранился лишь алчный блеск жажды власти в глазах и обещание, данное мне много лет назад.

«Я сделаю из тебя мужчину, которым ты должен стать».