Схватка когтей

ГЛАВА 37

ЭЙДЕН

Я размашисто ударил саблей и снёс голову третьему Потрошителю. — Последний! — крикнул я.

Это был самый тяжёлый бой в нашей жизни — и первый против настоящих рейфов. Сначала напали пятнадцать стаевиков второго уровня, за ними шесть Потрошителей третьего и Гигант четвёртого. Десять минут схватки тянулись как десять часов. Зверь Элайджи сумел обездвижить Гиганта, но чтобы отделить его голову от тела, потребовались мой клинок и зубы Хита.

Все мы получили раны. Я оглядел волка брата, медведя Уайатта и нашего василиска: к счастью, ничего смертельного. Порезы, ушибы и переломы быстро заживут, если они останутся в зверином облике.

В глубине леса раздался низкий, ужасающий рёв.

Звери навострили уши, и мы все вгляделись во тьму между деревьями.

— Похоже на перевёртыша, — сказал я. — Не на рейфа.

Огромная волчья голова Хита кивнула.

Снова раздался сотрясающий землю рёв — на этот раз неестественный, явно принадлежавший рейфу.

Хит оскалился.

Я выругался. — Ещё один Гигант. Со стороны колледжа.

Какого чёрта он не пришёл прямо к нам — к настоящему пиршеству из сильных душ перевёртышей-Праймов, — как остальные твари, прорвавшиеся через стену?

От ледяного укола страха у меня всё оборвалось внутри.

— Эйвери, — прошептал я.

Элайджа сорвался с места. Его могучее змеиное тело с лёгкостью газели скользило между деревьями.

Уайатт и Хит бросились за ним.

Я положил меч на землю и сбросил одежду. Ягуаром я побегу быстрее, а даже недолгое пребывание в зверином облике поможет затянуть раны на животе, оставленные когтями Потрошителя. Кажется, у меня были сломаны и несколько рёбер.

Ягуар рванулся к поверхности, и острая боль обращения прошла в одно мгновение. Зверь жаждал крови и был готов убивать.

Я сомкнул челюсти на ножнах с клинком и понёсся вслед за квадом. Мощные прыжки зверя быстро сокращали расстояние.

Мы пробежали полмили: впереди Элайджа, за ним бок о бок мы с Хитом, последним — Уайатт. Визг и рёв Гиганта становились всё ближе. Звериный разум предвкушал бой.

Человеческий же был охвачен ужасом.

А если он напал на неё? Если она ранена?

Все четверо выскочили на поляну, которой ещё час назад здесь не было. Деревья вырвали с корнями и повалили наземь.

Среди стволов и ветвей, перемазанных мерзкой серой жижей из внутренностей рейфов и тёмно-красной кровью живого зверя, стоял отвратительный рейф с шакальей головой. Гигант — ещё крупнее того, которого мы только что убили.

А против него, отважно сражаясь зубами и когтями, держался самый прекрасный зверь, какого я когда-либо видел.

Серебряный тигр.

Огромный, величиной с моего ягуара и даже более мускулистый.

Неземные глаза, светящиеся электрической синевой и переполненные силой.

Глаза, которые я знал слишком хорошо.

Сквозь ужас прорвалась волна восторга.

Пара, сказал мой ягуар.

Я ощутил это каждой частицей звериной души. Тигрица была моей парой, благословлённой Луной.

Моей Предназначенной.

Идеальной связью, которую я так отчаянно искал.

Волк Хита взвыл, и глаза его засветились золотом. Я встретился взглядом с Уайаттом: глаза его медведя, в бою обычно затянутые красной яростью, сияли ярчайшим изумрудом.

Он заревел. Хит снова завыл.

Зверь Элайджи замер, словно потрясённый. Я и не знал, что василиск способен на такое.

Они тоже это почувствовали.

Она — наша пара.

Но она была ранена.

Глубокие красные порезы уродовали прекрасную шерсть. На плече через рваную рану виднелись мышцы. Она хромала из-за сломанной задней лапы, но всё равно ловко увернулась от удара изогнутых когтей рейфа.

Рейф тоже хромал, двигался медленно и рывками. Моя пара вырвала у него огромный кусок шеи. Теперь в одиночку ей оставалось только одно.

Изматывать его. Пытаться выжить.

Это мы с ней сделали. Я с ней сделал. Оставил её, уверенный, что душа зверя, которую она так упрямо скрывала, не сравнится ни с одной из наших. Что нашей силы хватит притянуть всех рейфов поблизости.

А вместо этого мы бросили величественную тигрицу одну.

Она с трудом поднялась и наконец посмотрела на нас. Яркие голубые глаза потускнели от усталости.

Тигрица застыла.

Нет!

Рейф взмахнул когтями, метя ей в прекрасную морду.

Элайджа зигзагом метнулся к чудовищу, словно выпущенная пуля. Василиск был ростом с Гиганта, хотя весил едва ли половину. Это не имело значения. Страшные челюсти сомкнулись на остатках шеи рейфа, а длинное тело обвило врага, сжимая и валя его на землю подальше от нашей пары.

Тигрица рухнула на лесную подстилку.

Хит обратился в человека. — Эйден! Нужен твой клинок!

Ягуар сопротивлялся. Он хотел быть рядом с парой.

Чтобы она была в безопасности, надо убить рейфа.

Он уступил. Шерсть и когти втянулись, и я снова стал голым человеком. Подхватил саблю, которую ягуар уронил на землю, и побежал к чудовищу. Оно всё ещё билось и визжало в кольцах Элайджи.

Хит и Уайатт, тоже вновь приняв человеческий облик, бросились к тигрице.

К Эйвери. К нашей, чёрт возьми, Предназначенной.

К той, кого мы оставили одну в лесу, кишащем рейфами. Она должна была сражаться рядом с нами, как во время нашего последнего испытания в СВР. Хотя Элайджи тогда не было, ничто прежде не казалось таким правильным.

А мы получили этот дар и попытались его выбросить.

Ягуар жалобно взвыл, и его отчаяние заполнило меня целиком.

Мы должны её вернуть.

Но сначала — спасти ей жизнь.