Схватка когтей

— Немного личного пространства, Блэквелл? — раздражённо спросила я. — Я здесь, лечусь. Почему бы тебе не проверить, как там два придурка, которым я почти перебила позвоночники?

Его это не тронуло. — Мы оборотни, Бакстер. Нагота нас не смущает.

В общем-то правда. Только для женщин это чаще становилось проблемой, ведь большинству из нас обращаться было нечем. Но он знал, что я пришла сражаться наравне с мужчинами, и теперь словно проверял, выдержу ли собственные слова.

Не отводя взгляда, я стянула толстовку, следом — футболку с эмблемой «Фултон-Сити ФК». Осталась в спортивном бюстгальтере с тонкими лямками и джинсах.

В ореховых глазах вспыхнули золотые лучи вокруг зрачков. Жёсткий взгляд прошёлся по моему телу. Хит особенно внимательно изучил глубокие раны на плече от медведя и следы зубов над бедром от пантеры, делая вид, будто рассматривает только повреждения, а не почти голый торс.

Хит Блэквелл наверняка видел достаточно обнажённых девушек с тех пор, как у него впервые встал и он понял, что с этим делать. У оборотней горячая кровь и такой же нрав. Вряд ли скромный третий размер груди в спортивном бюстгальтере способен заинтересовать главу самого желанного квада колледжа.

Не то чтобы мне было важно.

Медсестра очистила раны и наложила несколько швов там, где порезы были особенно глубокими. При простых травмах вроде закрытия ран современная медицина часто быстрее и надёжнее магического исцеления. Но мне велели посидеть и дождаться врача, который займётся рёбрами.

После её ухода мы с Хитом просидели молча целую минуту. Потом он спросил: — Почему ты не обратилась?

Я вскинула бровь. — Ты так уверен, что у меня есть зверь?

— Твои движения иначе не объяснить. Скорость, сила и упрямство, с которым ты приняла вызов четырёх мужчин-Праймов. Возможно, твой зверь бесполезен против их животных, но хотя бы помог бы быстрее залечить раны.

— Знаю, Блэквелл, ты прибыл к празднику с опозданием. Но я выиграла три поединка подряд, не прибегая к зверю. Стоило позволить мне закончить четвёртый.

Он стиснул челюсти. — Рип собирался тебя убить. Ты унизила весь его квад, и он вот-вот потерял бы контроль. Я почувствовал это волком.

— Тронута твоей заботой.

— Хочешь верь, хочешь нет, но мало кто в здравом уме одобрит, чтобы квад Праймов вызвал на поединок и убил одинокую женщину, со зверем или без него. — Он провёл рукой по густым светлым волосам. — Нельзя допускать такое беззаконие. В глубине души мы жестокий и воинственный вид, но на дворе двадцать первый век, и мы здесь, чёрт возьми, учимся. Женщин не убивают в нечестных поединках лишь потому, что они владеют мечом лучше обычного мужчины.

Я уставилась на него. Какая рассудительная, взвешенная речь, начисто лишённая личных чувств ко мне.

Ладно.

— Думаю, ты понимаешь, что я владею клинком намного лучше «обычного мужчины», — сказала я с вызывающей улыбкой.

Он подался вперёд, положив локти на колени. Как акула, почуявшая кровь. Теперь я могла видеть и напряжённые предплечья, и бицепсы, пока он пристально меня изучал. — Где вы с братом научились так сражаться с рейфами и, как выяснилось, с другими оборотнями?

— Ты знаешь, что мы годами выходили на улицы против настоящих рейфов.

— Ты так говоришь. Кто учил вас воевать? Твои родители не служили в Стражах. Я проверил.

Я устроилась на кушетке поудобнее, скрестив ноги. Меньше месяца назад я почти так же сидела на больничной кровати — только более одетая, — пока в углу нависал другой властный волк-альфа. Пора избавляться от этой привычки.

Об этой части семейной истории можно было говорить. — Моих родителей учили странствующие Стражи, когда активно развивали программу помощи отдалённым общинам. Они жили в маленьком горном городке в Колорадо и сами отражали редкие нападения рейфов. Мой отец-альфа вырос в старомодной враждебной волчьей стае, поэтому рано научился драться. Папу-пуму Кайто с детства учили кэндзюцу его отец и дед. У отца-лиса отец и дядя служили в Отряде поддержки. А ещё… — Я помолчала, пережидая волну печали, неизменно накатывающую при мысли о ней. — Маму убили, когда мне было три года. С тех пор папы особенно усердно следили, чтобы мы могли постоять за себя.

Лицо Хита смягчилось.

— Как умерла твоя мама? Это были рейфы?

Вопрос на миллион.

— Нет. Её убили.

Брови Хита взлетели.

— Что случилось?

На этом рассказ заканчивался.

— Мы до сих пор точно не знаем. — Я пожала плечами. — Как ты сам сказал, наш вид жесток и склонен к насилию. Наверное, мне стоит перестать грубить и поблагодарить тебя за то, что сегодня меня тоже не убили на лужайке. Мою семью это бы сломало.

Он снова нахмурился.

— Тогда какого чёрта ты рвёшься в Стражи? В первый год погибает десять процентов новичков.

— За собой следи, Блэквелл.

Он зарычал, словно заработала циркулярная пила.

— Ты самая невыносимая женщина из всех, кого я встречал.

Наконец-то похвала.

— Спасибо.

— Тук-тук.

Мы перестали сверлить друг друга взглядами. В палату вошёл привлекательный мужчина в белом халате поверх облегающей медицинской формы. Прямые блестящие чёрные волосы, добрые тёмные глаза и скулы словно высечены самой Луной. В чертах угадывалось восточноазиатское происхождение; на вид около тридцати.

— Здравствуйте, мисс Бакстер, — тепло сказал он. — Я доктор Ли. Слышал, у нас тут сломанные рёбра?

— Э-э, да. — Я внезапно остро почувствовала жар на щеках. — Медведь меня немного… придавил.

Он нахмурился. — Как досадно. — Подошёл и осторожно прощупал мои рёбра. — Хм, да, вот они. Посмотрим, чем сможем помочь.

Его пальцы согрелись. В правом боку вспыхнула острая боль, я зашипела, но постепенно она стихла, сменившись приятным тёплым покалыванием.

Хит следил за руками доктора Ли на моём теле так, словно вот-вот обратится и откусит их.

Я прищурилась на него. — Если собираешься дуться, можешь уйти, Блэквелл.

— Хм, да, — рассеянно согласился доктор Ли, продолжая работу. — Я тоже не вполне понимаю, что вы здесь делаете, мистер Блэквелл. Мисс Бакстер в надёжных руках.

Я счастливо вздохнула. Боль теперь доносилась лишь слабым отголоском.

— Очевидно, — процедил Хит. — Я здесь только затем, чтобы наша многообещающая новенькая не сбежала, не закончив лечение.

Доктор Ли выразительно приподнял бровь, глядя на меня. — Значит, будущий Страж?