Схватка когтей

Тишина вокруг оглушала. Я поднялась и встряхнула руку. Голова у ублюдка оказалась каменной — кожа на костяшках рассеклась. Всё заняло меньше минуты. Надеялась, победа достаточно убедительна и теперь можно уйти.

— Да, я сильнее, чем выгляжу, — сказала я Рипу. Его мерзкая ухмылка исчезла, сменившись изумлением и злостью. — Разобрались? Можно идти?

— Барретт! — рявкнул он. — Займись ей.

Огромный бородач вышел вперёд. Мышцы вздулись, из тела вырвался громадный бурый медведь; на траву полетели клочья одежды.

— Чёрт, — процедила я сквозь зубы. Вокруг охали и кричали. Мой зверь царапал клетку изнутри, но выпускать его я не могла. Только если положение станет совсем отчаянным, почти смертельным.

Впрочем, когда на тебя мчится огромный медведь, зверь вполне может дождаться своего часа.

Подбежав, медведь встал на задние лапы и махнул острыми когтями у моей головы. Я бросилась в сторону, но когти всё-таки полоснули по плечу, прежде чем я упала. В отличие от вчерашних иллюзорных ран, теперь кожа разорвалась по-настоящему. Пока я перекатывалась и вскакивала, кровь из жгучих порезов пропитывала толстовку.

Медведь взревел и снова поднялся, готовясь раздавить меня. Я метнулась прочь и едва избежала глубоких ран на спине. Барретт был громадным, больше медведя Уайатта, зато — моё единственное везение — намного медленнее.

— Эйвери!

Испуганный голос Иэна прорезал шум толпы. Он протолкался вперёд, рядом стоял Броди-рысь. Иэн рванулся было в бой, но Броди ухватил его за куртку.

— Это вызов, тебе нельзя вмешиваться! — прокричал он брату в ухо. — А вот это поможет. Он вынул меч из ножен за спиной и бросил мне.

Я поймала его за рукоять и тотчас ударила по медвежьей морде. Барретт взревел и отступил на несколько шагов.

— Броди, что это за хрень? — крикнула я, пару раз взмахнув клинком. Лёгкий тонкий обоюдоострый меч с гардой из витых стальных полосок. Красивый, но попробуй таким отрубить голову рейфу сильнее стаевика. Зачем он вообще носил его?

— Рапира! — крикнул Броди. — Дарёному коню в зубы не смотрят, когда громадный медведь пытается снести тебе голову, Бакстер!

— Вот чёрт, — простонала я.

Медведь снова взревел так, что задрожали кости. Поднялся на задние лапы и атаковал — теперь зубами. Медведи любят вцепиться в шею и трясти тебя, как тряпичную куклу. Если позволю ему сомкнуть челюсти на моём горле, удержать зверя внутри уже не получится.

Я со всей силы вскинула рапиру и вспорола медведю живот, когда тот обрушился сверху. Он взревел от боли. Увы, если Рейнджера я смогла перекинуть через плечо, то с четырёхсоткилограммовым медведем этот номер не прошёл.

Он придавил меня. Я рухнула под его тяжестью, меч всё ещё торчал у него в животе. От удара воздух вышибло из груди, треснуло ребро. И всё же я продолжала вонзать клинок изо всех сил.

— Эйвери!

Снова Иэн. Мне было больно слышать, как он испуган.

Барретту не понравилось, что его проткнули. Он быстро скатился с меня, поднялся и, истекая кровью, попятился по траве. Я судорожно вдохнула. Адреналин хлынул в кровь, зверь наполнил тело яростью и агрессией. Я вскочила и прыгнула медведю на спину.

Мощным рывком вонзила клинок ему в позвоночник. Он издал хриплый страшный рёв и рухнул.

— Позовите целителя! — крикнул Рип в толпу.

Я, прихрамывая, отошла от медведя. Дышать было тяжело и немного больно. Направила рапиру на Рипа. — Пошёл ты. Если полежит спокойно, за час восстановится. — Мне самой хотелось бы просто прилечь и залечить всё, что теперь болело. — Хватит?

Вперёд шагнул темноволосый парень. В каждой руке он держал по кинжалу — значит, собирался сражаться человеком. По крайней мере сначала.

— Вызываю тебя, новенькая. — Он прокрутил клинки. — Может, нечаянно перережу тебе яремную вену. Меня, наверное, отчислят, но родители это уладят.

Полезно знать, что за убийство на поединке в кампусе отчисляют. У моих родителей не было денег, чтобы купить мне возвращение в колледж.

— Меня зовут Эйвери, — сказала я. — Не «новенькая». А тебя?

— Виктор, — процедил он, скривив губы, словно ответить было ниже его достоинства.

— Ты справишься, Эйвери!

Мэллори. Ярко-рыжие волосы выделялись из толпы. Она стояла рядом с Иэном, очень встревоженная. Позади мрачно наблюдал Аллен; Эш тоже была там, скрестив на груди покрытые татуировками руки и прожигая Виктора взглядом.

— Слышал? — сказала я ему. — Зрители считают, что я тебя одолею, хотя огромный медведь только что меня придавил. А ты выглядишь свежим как огурчик.

— Слишком много болтаешь, — огрызнулся он и атаковал.

Резким обратным движением ударил кинжалом правой руки в моё горло. Я отклонилась, лезвие рассекло воздух; в ответ уколола его рапирой в живот. Попала, но он оттолкнул меня, прежде чем я успела углубить рану. Снова двинулся вперёд: удары сыпались то одной, то другой рукой. Я так же быстро отражала каждый, передвигая меч, и жалела, что вместо своих вакидзаси держу зубочистку Броди. Мы кружили по лужайке: я отбивала, колола и резала.

Рёбра болели. Глубокие порезы на плече жгли, хотя я чувствовала, как они начинают затягиваться. Рука ныла после тяжести медведя на клинке.

А ещё я ужасно злилась. Какая наглость: всё потому, что они сами не выдержали отбора в Стражи. Им мало было унизить меня — хотели вынудить обратиться. Квад Эштона состоял из старомодных фанатиков, веривших, будто Луна сочла женщин недостойными звериной души и прокляла нас за «предательство» Белой Тигрицы. Они хотели заставить меня показать зверя: тогда я стала бы «нежеланной» партнёршей и, как они полагали, раскрыла бы жалкого, слабого зверька. Всем бы доказали, что я не только чудовище, но и слабачка, которой нечего делать среди Праймов.

В четвёртый раз я полоснула Виктора по бицепсу. Наконец его рука перестала нормально двигаться. Он взревел от боли и досады и швырнул кинжалы на землю.

Воздух пронзила волна агрессии. Его высокое тело вытянулось, кожа пошла рябью.

Вот дерьмо.

Он превратился в огромную чёрную пантеру. Пантера-Прайм намного больше дикой: почти на тридцать сантиметров выше в холке и килограммов на сорок пять тяжелее.

Моя звериная половина бросилась на прутья клетки. Она хотела выйти. Кожа натянулась, но я всеми силами подавила обращение.

Пантера прыгнула с рычанием и выпущенными когтями. Я рассекла ей грудь мечом и бросилась в сторону.