Схватка когтей

Он был красив. Невероятные глаза желтовато-золотого цвета — редкость даже среди оборотней. Чёрные как смоль волосы растрёпанными волнами падали на лоб и закрывали уши. В каждой мочке тонкое золотое кольцо, ещё одно — в ноздре. Ни куртки, ни толстовки: только свободная льняная рубашка, расстёгнутая до середины груди и открывающая оливковую кожу с рельефными мышцами. Из-под воротника выглядывала татуировка змеи. Она обвивала шею сзади и ложилась на плечи, а голова и кончик хвоста скрывались под тканью чуть ниже ключиц.

Это должен быть Элайджа.

Оборотень-василиск.

Четвёртый и последний член квада Блэквелла.

Папа Джорджа.

Он смотрел на меня секунду, а потом расплылся в широкой сияющей улыбке, словно я была самым интересным существом в его жизни.

И продолжил подниматься — прямо ко мне.

Волоски у меня на затылке встали дыбом. Зверь всколыхнулся под кожей, шерсть на нём вздыбилась, мышцы сжались перед прыжком.

Элайджа облизнул губы, и на лице появилась хитрая улыбка. Не сводя с меня жёлтых глаз, он проскользнул в мой ряд. Уронил потёртый рюкзак, уселся рядом, небрежно развалившись на скрипучем стуле и вытянув длинные ноги в пространство перед нижним рядом. От него пахло мятой и чем-то тропическим — свежим цитрусом или фруктовым коктейлем.

— Так вот она какая, новенькая, — произнёс он бархатистым хриплым голосом. — Я столько слышал о тебе, Эйвери Бакстер.

Студенты разворачивались на стульях и глазели на нас. Он либо не замечал, либо ему было всё равно.

— А я немало слышала о тебе, Элайджа Харроу.

Он улыбнулся. Ослепительно белые зубы, клыки острее, чем положено человеку даже у оборотней. — Какое везение: вторники и четверги я буду проводить рядом с девушкой, из-за которой весь мой квад немного переполошился. Не говоря уже о моём змее.

Я решила не обращать внимания на намёк, что квад меня обсуждал, хотя от этого по телу пробежала странная дрожь. Демонстративно осмотрела пол вокруг. — А где Джордж? Со вчерашнего утра его не видела.

Улыбка Элайджи стала ещё шире. — Вот как. Его общество тебе приятнее моего?

— Мы только познакомились.

— Верно. — Он нагнулся под стол, порылся в сумке и достал потёртый ноутбук. — Я утром покормил Джорджа, теперь он отдыхает. Надеюсь, к тому времени, когда он снова выползет, твоим любимым змеем в кампусе буду я.

В животе разлилось странное, не совсем неприятное тепло. Мой зверь, секунду назад готовый убивать при малейшей угрозе, теперь довольно замурлыкал где-то в груди.

Что с тобой такое?

— Ты так встречаешь всех новеньких? — спросила я вполголоса: преподаватель наконец вошёл в аудиторию.

— Конечно нет. Только тех, кто выставил Кэша Роджерса идиотом перед всеми участниками второго и третьего курса. У Эйдена как у преподавателя есть доступ к записям камер на арене, дорогая. Вчера вечером я посмотрел твоё выступление во всей красе.

Я подавила желание поёрзать. Вчера я почти не осознавала, что Хит и Уайатт смотрят на мой бой с рейфами: было слишком много других занимательных событий. Но мысль о том, что весь квад Блэквелла потом собрался у ноутбука и изучал меня…

Мой зверь вольготно развалился внутри и, помахивая хвостом, небрежно вылизывал коготь. И снова красовался. Нас постоянно бросало между желанием вызвать квад Блэквелла на бой, подчинить и убить — и желанием перед каждым из них перевернуться на спину и показать живот.

Серьёзно, что с тобой не так?

Пора сменить тему.

— Кэш — мерзавец. Думаю, тебе стоит его съесть.

Элайджа шевельнул тёмными бровями. — Когда-нибудь, может быть.

Преподаватель начал лекцию. Я попыталась расслабиться, сидя плечом к плечу с самым опасным хищником из всех встреченных мною.

Это получилось легче, чем следовало. Возможно, Мэл была права: мои инстинкты оборотня притупились.

Прошёл час. Элайджа ни на сантиметр не отодвинулся, но, похоже, прилежно записывал всю лекцию. На последние полчаса нам дали прочесть небольшой рассказ, а затем обсудить вопросы с соседом.

— Ты кажешься такой… яркой, — задумчиво произнёс Элайджа, когда я закончила читать. Золотой взгляд не отрывался от моего лица. Пристальный, почти хищный. — Хотел бы узнать, кто ты. Но слышал, что ты не слишком охотно об этом говоришь?

Под его любопытным взглядом мне пришлось сдерживать румянец. Он завораживал не меньше, чем пугал.

— Спорим, ты и сам хотел бы иногда пройти по коридору, чтобы никто не знал, кто ты такой?

Он немного посерьёзнел.

— Правда. Но мне этого никогда не суждено. Я мифический оборотень. Да и моему зверю было бы трудно соблюдать… осторожность.

Я сочувственно улыбнулась. Чем сильнее звериная половина души, тем труднее удержать над ней контроль. Не могла представить, каково это мифическому оборотню. Тем более такому, как Элайджа.

Его озорная ухмылка вернулась. Он наклонился ещё ближе и прошептал: — Не думай, будто я не заметил, как ты ушла от ответа. Но ладно. Храни свои тайны.

Непременно. Во всяком случае, пока за моей спиной не окажутся сила и уважение Стражей.

После занятия он проводил меня по лестнице в коридор. Судя по взглядам и вновь зазвучавшему шёпоту, обычно Элайджа так себя не вёл.

— До приезда сюда я была обычной, — сказала я ему со вздохом. — Ничем не выделялась. Никто обо мне не шептался в коридорах.

Он остановился и повернулся ко мне. Мягко взял за подбородок, заставив встретиться с ним взглядом.

— Очень сомневаюсь, что хоть один день в жизни ты была обычной, Голубка. Больше не прячься.

Я застыла под его взглядом. Глаза начали светиться; зрачки вытянулись вертикальными щелями. Я тихо ахнула.

Озорная улыбка сошла с его лица. Он закрыл глаза, убрал пальцы с моего подбородка и сжал руку в кулак.

Я отступила, давая ему немного пространства. — До встречи, Элайджа, — прошептала я и поспешила прочь.

— До завтра, Голубка.