Старший брат мужа. Измена

Глава 4

Ноябрь вступает в свои права, и сад перед домом окончательно пустеет. Голые ветки яблонь чернеют на фоне низкого неба, и только ели у забора напоминают о том, что природа не умерла — она просто заснула. Я смотрю на этот пейзаж из окна гостиной, покачивая Надю на руках. Ей уже полтора месяца, она начинает улыбаться, и каждая ее улыбка разрывает мне сердце нежностью.

Руслан уехал в офис — первый полноценный рабочий день после отпуска. Дом опустел без него, и я ловлю себя на мысли, что скучаю. Раньше одиночество было моей нормой. Теперь оно ощущается как что-то неправильное, как мебель, сдвинутая не на свое место.

В полдень звонит Анна и напоминает, что сегодня мы ужинаем у нее. Я почти забыла. С появлением Нади дни сливаются в один бесконечный цикл кормлений, смены подгузников и коротких минут сна.

— Конечно, приедем, — говорю я. — Во сколько?

— К шести. И знаешь... — она мнется. — Я пригласила еще одного человека. Не пугайтесь.

— Кого?

— Увидите, — и она кладет трубку.

Я смотрю на телефон с легкой тревогой. Анна что-то задумала, и я не уверена, что мне это понравится. Но у меня нет сил на догадки. Надя начинает хныкать, и я погружаюсь обратно в материнские заботы.

К шести мы подъезжаем к дому Анны. Руслан за рулем, я на заднем сиденье, держу автолюльку. Надя спит, и я молюсь, чтобы она не проснулась посреди ужина.

— Ты знаешь, кого она пригласила? — спрашиваю я.

— Нет. Но мама любит сюрпризы.

— Мне не нравятся ее сюрпризы.

— Мне тоже, — он паркуется. — Но мы справимся.

В гостиной нас встречает Анна — нарядная, взволнованная, с ярким румянцем на щеках. Артур уже здесь, стоит у камина с бокалом сока. А рядом с ним — незнакомый мужчина. Высокий, сухощавый, с короткой седой бородой и глазами, в которых я сразу узнаю Руслана.

Я замираю в дверях. Руслан за моей спиной застывает, как статуя.

— Здравствуйте, — говорит мужчина, и его голос звучит хрипло, словно он давно им не пользовался. — Я Олег. Ваш отец.

Тишина. Такая густая, что ее можно резать ножом. Я не знаю, куда смотреть. Артур разглядывает пол. Анна теребит салфетку. Руслан молчит, и это молчание страшнее любого крика.

— Я не ожидал, — наконец произносит он ледяным тоном. — Мама, ты могла бы предупредить.

— Если бы я предупредила, ты бы не приехал, — Анна поднимает голову. — А нам нужно поговорить. Всем вместе.

— Нам не о чем говорить.

— Руслан, — я касаюсь его руки. — Давай хотя бы выслушаем.

Он смотрит на меня. В его глазах — буря. Но он кивает.

Мы садимся за стол. Надя спит в переносной люльке, не подозревая, что вокруг нее рушатся и строятся семейные мосты. Олег сидит напротив нас, и я вижу, как нервно он сжимает вилку. Он не похож на самоуверенного бизнесмена, каким я его представляла. Скорее на уставшего пожилого мужчину, который не знает, куда девать руки.

— Я понимаю, что вы злитесь, — начинает он. — И вы имеете на это полное право.

— Злимся? — Руслан усмехается. — Я не злюсь. Я вообще ничего к тебе не чувствую.

— Руслан... — Анна пытается вмешаться.

— Нет, мама. Ты хотела, чтобы мы поговорили. Давай поговорим. Папа, — он выделяет это слово, и оно звучит как ругательство, — почему ты ушел?

Олег откладывает вилку.

— Это сложно объяснить.

— А ты попробуй.

— Я был плохим отцом, — он смотрит прямо на сына. — Я был плохим мужем. Я пил, Руслан. Ты, наверное, не помнишь. Ты был подростком, много времени проводил в школе и на тренировках. А Артур был еще маленьким. Я пил, срывался, кричал на вашу мать. Однажды я ударил ее.

Я вижу, как бледнеет Анна. Артур закрывает глаза. Руслан сжимает кулаки.

— Я не знал, — говорит он.

— Ты не должен был знать, — Олег тяжело вздыхает. — Анна скрывала это от вас. Она говорила, что я устаю на работе, что у меня проблемы с сердцем. Она защищала меня. А однажды я понял, что если останусь, то разрушу вас всех. И я ушел.

— Ты ушел на двадцать лет, — голос Руслана дрожит. — Двадцать лет ни звонка, ни письма. Ты знаешь, как мы жили? Как мама тянула нас одна? Как я работал с шестнадцати лет, чтобы оплатить учебу?

— Знаю, — Олег опускает голову. — Я следил за вами. Издалека. Через знакомых. Я знал о твоей компании, Руслан. О твоих успехах. Я гордился тобой.

— Гордился? — Руслан встает. — Ты не имеешь права гордиться. Ты не имеешь права вообще что-то чувствовать по отношению к нам. Ты умер для меня двадцать лет назад.

Он выходит из комнаты. Хлопает дверь. Я слышу, как на улице заводится его машина.

— Я пойду за ним, — говорю я, поднимаясь.

— Нет, — Анна кладет руку мне на плечо. — Ему нужно время. Останься.

Я смотрю на Олега. Он сидит, опустив голову, и по его щеке ползет слеза. Артур молчит, но я вижу, что его глаза тоже на мокром месте.

— Почему вы вернулись сейчас? — спрашиваю я.

— Потому что я болен, — говорит Олег тихо. — У меня рак. Врачи дают полгода.

Слова падают, как камни. Анна всхлипывает. Артур закрывает лицо руками.

— Я не прошу прощения, — продолжает Олег. — Я не прошу любви. Я просто хотел увидеть вас. Всех. И мою внучку.

Я смотрю на спящую Надю. Она не знает, что ее дед сидит рядом. Не знает, что ее отец сейчас мчится по ночной трассе, раздавленный гневом и болью. Не знает, что значит терять и прощать.

— Я поговорю с ним, — говорю я. — Не обещаю, что он захочет вас видеть. Но я попробую.

— Спасибо, — Олег смотрит на меня с благодарностью. — Вы, наверное, Вера. Анна много о вас рассказывала. Говорила, что вы спасли эту семью.

— Я ничего не спасала. Я просто любила.

— Этого достаточно, — он слабо улыбается. — Этого всегда достаточно.

Я возвращаюсь домой на такси. Руслана нет. Я звоню ему — гудки, потом автоответчик. Звоню Артуру — он говорит, что брат не отвечает и ему. Анна плачет в трубку и просит прощения за этот вечер.

Я сижу в гостиной с Надей на руках и жду. Час. Два. Три. За окном темно, дождь стучит по крыше, и я начинаю паниковать.

В полночь дверь открывается. Руслан заходит — мокрый, замерзший, с безумным взглядом. Я вскакиваю ему навстречу.

— Ты где был? Я с ума сошла!

— Ездил, — он снимает куртку и бросает на пол. — Просто ездил.

— Ты пил?

— Нет. Хотел. Но не стал. Я думал.

Я беру его за руку и веду к дивану. Он садится и трет лицо ладонями.

— Он умирает, — говорит Руслан. — Мне Артур написал. Рак.

— Знаю.

— Я двадцать лет мечтал, что он придет и попросит прощения. А теперь он пришел. И мне плевать. Понимаешь? Плевать.