Старший брат мужа. Измена

Глава 3

Февраль приносит с собой странное затишье. Артур проходит реабилитацию, Анна заботится о нем и, по словам Руслана, впервые за много лет выглядит не как светская львица, а как обычная мать. Раз в неделю она звонит — коротко, сдержанно, спрашивает, не нужно ли чего. Я привыкаю к этим звонкам, хотя до сих пор вздрагиваю, когда вижу ее имя на экране.

Руслан возвращается к работе — стройка не ждет. Но каждый вечер он дома. Мы ужинаем вместе, разговариваем, смотрим фильмы у камина. Это похоже на медовый месяц, за вычетом свадьбы. Иногда я ловлю себя на мысли, что жду подвоха. Что так не бывает. Что счастье не может быть таким простым.

И однажды подвох приходит.

Это происходит в середине февраля. Я в мастерской — заканчиваю серию иллюстраций для издательства, первый заказ за долгое время. Работа спорится, и я так увлечена, что не сразу слышу звонок в дверь. Домофон молчит, значит, кто-то знает код.

Я спускаюсь и вижу в холле Лизу. Она стоит, не снимая пальто, с выражением лица, которое не предвещает ничего хорошего.

— Привет, — говорю я. — Ты чего без звонка?

— Привет, — она сжимает в руке телефон. — Вер, я должна тебе кое-что показать. Это важно.

Мы садимся на кухне. Лиза открывает ноутбук и разворачивает его ко мне.

— Ты видела это?

На экране — статья из какого-то желтого интернет-издания. Заголовок: «Семейная драма Багровых: младший брат в больнице, старший увел жену». Ниже — фотографии. Руслан и я, выходящие из ресторана. Руслан и я у входа в больницу. Моя фотография с выставки восьмилетней давности. И скриншоты переписки — не нашей, чужой, но оформленной так, будто это я обсуждаю с кем-то план «охмурить обоих братьев».

— Что это за бред? — выдыхаю я. — Кто это написал?

— Анонимный источник, — Лиза прокручивает статью. — Дальше хуже. Там есть комментарий от «бывшей подруги», которая утверждает, что ты вышла за Артура по расчету, а Руслана использовала как запасной вариант.

— Какая подруга? У меня нет других подруг, кроме тебя!

— Вот именно, — Лиза закрывает ноутбук. — Это заказуха, Вер. Кто-то платит за эту грязь.

У меня холодеют руки. Артур? Нет, он после больницы выглядел искренним. Анна? Она только что приходила с пирогом и слезами. Кто-то третий?

— Руслан знает? — спрашиваю я.

— Я звонила ему перед тем, как ехать к тебе. Он сказал, что уже в курсе и решает вопрос.

— Как решает?

В этот момент открывается входная дверь. Руслан входит стремительным шагом, и по его лицу я понимаю — он в ярости. Не в той холодной, контролируемой ярости, которую я видела раньше, а в другой — горячей, почти неуправляемой.

— Ты видел статью? — спрашиваю я.

— Видел, — он бросает ключи на тумбочку. — Это Тамара.

Имя повисает в воздухе. Тамара. Я никогда о ней не слышала.

— Кто такая Тамара? — спрашивает Лиза.

— Моя бывшая, — Руслан трет переносицу. — Мы встречались года четыре назад. Недолго. Она работала в моей компании, пиар-менеджером. Я разорвал отношения, когда понял, что она использует меня для доступа к связям и деньгам. Она уволилась, исчезла. Я думал, всё кончено.

— Но теперь она вернулась, — говорю я. — И хочет испортить жизнь тебе. Или мне.

— Нам, — поправляет Руслан. — Она всегда была злопамятной.

Лиза открывает ноутбук и быстро ищет что-то в интернете.

— Тамара Громова? — уточняет она. — Владелица пиар-агентства «Гром»?

— Да.

— Ну, у нее ресурсы, — Лиза качает головой. — Агентство работает со звездами, политиками. Она может раздуть любой скандал до федерального уровня.

Я сижу и пытаюсь осознать происходящее. Месяц назад меня травила свекровь. Теперь — бывшая женщина Руслана, о которой я даже не знала. Сколько еще скелетов в шкафах этой семьи?

— Что будем делать? — спрашиваю я.

— Я уже позвонил адвокату, — говорит Руслан. — У нас есть доказательства, что статья — заказная. Мы подадим в суд за клевету. Но это займет время. А пока... — он медлит, — пока я должен тебя кое о чем попросить.

— О чем?

— Не выходи из дома одна. Не отвечай на звонки с незнакомых номеров. Не читай комментарии.

— Ты предлагаешь мне запереться в четырех стенах?

— Я предлагаю тебе не давать им ammunition, — он смотрит на меня тяжелым взглядом. — Тамара питается вниманием. Если мы не будем реагировать, интерес угаснет.

— Или наоборот, — возражает Лиза. — Если мы будем молчать, она заполнит тишину своей версией. Вам нужен ответный пиар. Интервью. Что-то, что покажет вас с другой стороны.

— Никаких интервью, — отрезает Руслан. — Я не собираюсь выставлять личную жизнь напоказ.

— А тебя никто не спрашивает, — Лиза поворачивается ко мне. — Вер, это твоя репутация, твое имя. Что ты хочешь делать?

Я молчу. С одной стороны — желание спрятаться, переждать бурю в укрытии, как я делала всегда. С другой — новая я, та, что ушла от мужа-изменщика и выстояла перед гневом свекрови, не хочет прятаться. Не хочет снова быть мышью.

— Я подумаю, — говорю я. — Дайте мне время.

Лиза уезжает. Руслан уходит в кабинет — звонить адвокату, разбираться с юридическими аспектами. А я поднимаюсь в мастерскую и сажусь перед мольбертом. Чистый холст смотрит на меня, ожидая красок. Я беру кисть, но рука зависает в воздухе.

Тамара Громова. Женщина, которую я никогда не видела. Которая ненавидит меня за то, что я заняла место, которое она, возможно, считала своим. Я не знаю, что между ними было. Я не знаю, почему она так долго ждала, чтобы нанести удар. Но я знаю одно: я больше не позволю другим писать историю моей жизни.

Я включаю телефон и нахожу в интернете контакты агентства «Гром». Затем набираю номер Лизы.

— Лиз, ты не знаешь, как организовать пресс-конференцию?

— Что ты задумала? — в ее голосе слышится тревога и азарт одновременно.

— Я не буду прятаться. И не буду отвечать грязью на грязь. Я просто расскажу правду. Свою версию. Один раз.

— Вер, это рискованно. Тамара может перевернуть твои слова, выставить тебя в плохом свете.

— Пусть попробует, — говорю я. — Я больше не боюсь.

Вечером я рассказываю Руслану о своем решении. Он слушает молча, и я жду, что он будет возражать. Но когда я заканчиваю, он просто берет меня за руку.

— Я боялся, что ты снова спрячешься, — говорит он. — Но ты стала другой, Вера. Ты стала той женщиной, которую я увидел восемь лет назад в парке. Той, которая ничего не боится.

— Я боюсь, — признаюсь я. — Очень боюсь. Но больше я боюсь прожить жизнь в страхе.

— Тогда мы сделаем это вместе.