Страница 34 из 74
Такое клеймо ставили на всё, что проходило через клановые мастерские: оружие, доспехи, артефакты и даже дешёвые побрякушки, которые шли на продажу столичные лавки — всё отмечалось гербом клана. Причём это были «официальные» вещи, которые производились в клане и явно не предназначались для чёрного рынка. Ведь всё, что можно продать, продавали через торговую гильдию, а что нельзя, должно было остаться в клане. И всё же боевой артефакт Башни оказался у Бихры — одного из дельцов, что держал долю чёрного рынка, а то и весь рынок.
Кажется, я невольно задержал дыхание, когда увидел знакомое клеймо. Иначе отчего бы у меня вдруг закружилась голова и пересохло во рту? Не от страха же, в самом деле.
Так, надо собраться. Взять себя в руки и сделать вид, что так и должно быть. Ну подумаешь, увидел то, чего не должен был. Я ведь уже не член клана, и все эти делишки меня не касаются.
Что у нас тут чинить-то надо? Я смотрел на артефакт и видел не трещины или сколы, а след от царапин. Кто-то явно сначала спилил герб, а потом попытался вытравить клеймо, но дар оказался слабоват.
Оглянувшись на остальных хозяйственников, я принялся шарить глазами по их столам. У кого там лежит напильник или наждачка? Кто из них с утра до ночи стирает свидетельства кражи у кланов?
Вон та девушка в углу, которую я даже заметил не сразу — настолько она старалась слиться со стеной? Или молодой парень с всклокоченными волосами, который сортирует артефакты по степени повреждений? Или же седой старик, в руках которого только мелкие амулеты и кольца?
Да кто угодно мог этим заниматься. И чего я взвился-то? Сам же вырос в трущобах и знаю, что от работы не отказываются, даже если она не самая приятная и легальная.
Пришлось сделать ещё несколько вдохов и выдохов, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Не время сейчас для размышлений и поисков виноватых. Моя задача — отплатить долг Бихре и свалить отсюда как можно дальше. Вот этим и надо заниматься.
В любом случае, Бихра знает, откуда у него в мастерской берутся артефакты, и он точно не хочет, чтобы кто-нибудь поймал его на горячем. Захлопнуть рот вовремя я умею, да любой хозяйственник и житель трущоб без дара это умеет. Главное, чтобы Бихре не донесли, что Чёрная Башня ищет сбежавшего слугу с моими приметами, а всё остальное мне побоку.
Наконец успокоившись, я принялся за работу и доделал последний артефакт к тому времени, когда за окнами начало темнеть. Обеда тут не предполагалось, но я рассчитывал на сытный ужин, а то так недолго и ноги протянуть без еды-то. Словно услышав мои мысли, в мастерскую шагнул Крейн.
Он снова переглянулся с седым, а потом прошёл к моему столу. Убедившись, что все артефакты починены, он задержался взглядом на боевой броши. Все следы клейма я уже убрал, так что он не мог узнать, что я вообще то клеймо мог увидеть, но всё равно мне стало не по себе, когда Крейн прищурился и посмотрел на меня.
— Ты хорошо поработал сегодня, Кайан, — сказал он, продолжая глядеть на меня так, будто хотел насквозь просветить.
— По-другому не умею, — я пожал плечами и изобразил дрожь в руках. — Люблю делать на совесть, чтобы идеально выходило в итоге.
— Так ты из этих, аккуратистов идейных, — он хмыкнул и махнул рукой в сторону двери. — Мукар покажет тебе столовую. До комнаты дорогу сам найдёшь или с остальными дойдёшь. Завтра в это же время чтобы был тут.
Как только он вышел, остальные хозяйственники встали со своих мест и побрели к выходу. Я пошёл за ними, стараясь запоминать путь. Мало ли мне придётся быстро бежать, а я заблужусь тут в трёх стенах. К счастью для меня, путь до столовой проходил как раз мимо моей комнаты, так что обойдусь без провожатого.
Сама столовая оказалась чуть больше мастерской, только стол тут был один — почти во всю длину столовой. Ввсе места были заняты, так что я налил себе из общего котла мясную похлёбку, взял пару лепёшек и наскоро поел, встав у стены. Не дожидаясь Мукара, я вышел в коридор и дошёл до своей комнаты.
Ну вот, можно и подвести итог моего первого дня свободы. Я лёг на койку и шумно выдохнул — боль от ударов Ригарда вроде бы стала чуть меньше, но всё равно ощущалась во всём теле. А вот чего я совсем не ощущал, так это усталости от долгой работы с даром.
Слишком уж легко я с ним управлялся. И это было неправильно.
Вызвав меню статуса, я проверил показатели. За весь день у меня ушло только сто пятьдесят единиц энергии на регенерацию и меньше сотни на использование дара. Даже голод симбионта увеличился всего на четыре процента.
Но ведь я точно знал, что во мне что-то изменилось. Да и регенерация должна была жрать по сто пятьдесят единиц энергии в час, но никак не в день. Только вот система молчала об этом. Не было ни одного уведомления о том, что мой дар стал сильнее, или что моя эффективность выросла.
А что если система просто не показывает мне всё?
Я уже успел привыкнуть, что ей можно доверять и что мой статус и цифры, всплывающие перед глазами, — это истинная картина изменений во мне. Система спасла мне жизнь в пятне, помогла наладить связь с симбионтом и помогла выжить во время атаки боевых магов. Но я ведь до сих пор не знаю, кто её создал и почему она появилась именно у меня.
Вдруг она скрывает от меня что-то важное?
Или, что ещё хуже, забирает что-то взамен. Что-то, чего я не вижу и не чувствую. Что-то, что не измерить никакими цифрами.