Страница 25 из 54
Чай с лимоном и медом для выздоровления
Конечно, для смерти лучше всего осенняя ночь. Ким Суа посмотрела через парапет моста вниз на реку Хан. Месяц назад, летним днем, когда ярко светило солнце, она так же стояла на этом месте. Жара была такая, что даже умирать не хотелось. Если бы ее кто-то спас, казалось, она бы брякнула какую-то ерунду вроде «Это все из-за жары». А еще погода должна быть такой, чтобы она могла уверенно заявить, что хочет умереть, и броситься обратно в воду. В этом отношении зима тоже не подходила. Потому что из-за холода обратно она бы не прыгнула. Весна… До весны еще слишком далеко. Да и умирать, когда все вокруг оживает, кажется неуважением к природе. Осень. Остается только осень. Она подходит даже с точки зрения логики, ведь люди, которые не могут ничего собрать во время сезона урожая, умирают. Ким Суа напрягла руки, которыми держалась за перила моста. Хоть они и высокие, но недостаточно, чтобы взрослая женщина не могла их перемахнуть. Особенно если речь шла о руках Ким Суа, которая уже шесть лет подрабатывала в мясном ресторане. Девушка напрягла мышцы и немного подождала. Вскоре позади нее с громким звоном проехал велосипед.
– Вот же долбаный велосипед. Из-за него я умереть не могу.
Сказав это так, словно хотела, чтобы ее услышали, Ким Суа убрала руки с парапета. Когда она пересекала мост, задавалась вопросом, почему ждала какой-то велосипед и не смогла умереть.
«Но ведь нет ничего хорошего в том, чтобы продолжать жить».
Она хотела стать писательницей, сценаристом. Ким Суа просто обожала дорамы. Когда ей было чуть за двадцать и она работала на фабрике, чтобы скопить денег, она выживала только благодаря им. Ее утешало, что конец ее трудной реальности, которую она переживает, будет таким же крутым, как и финал дорамы. Даже в выходные, когда остальные куда-то уходили, она сидела в общежитии и смотрела все дорамы, которые сейчас крутили в эфире, и уже старые. Все равно ей некуда было пойти в выходной. Друзей она так и не завела, потому что из-за вечных подработок на занятиях она только спала, а отец, единственный ее родственник, был похоронен на общественном кладбище. О том, что отец умер, ведя жизнь бездомного, Ким Суа узнала в семнадцать.
Если бы она стала сценаристом, сейчас жила бы совсем другой жизнью. Ким Суа перешла мост, перебирая, словно утекающие сквозь ее пальцы, как песок, сожаления об этой мечте. Направляясь к станции метро, она остановилась у палатки с уличной едой. Всегда один маршрут. Ночь на улице, где расположились компании, торгующие ценными бумагами, слишком ярка для того, кто решил умереть. Так как дойти до станции, не отдохнув где-нибудь, где освещение было чуть приглушенным, было для нее непосильной задачей, Ким Суа стала завсегдатаем этой палатки. Она вошла в нее, села и заказала бутылку соджу и пхаджон
[26]
[Пхаджон (кор. 파전) – корейское блюдо, чем-то напоминающее большие оладьи, в состав которых входит зеленый лук.]
.
– «Кимбапный ад»? И что это такое?
– Страшилка, которая сейчас бродит по интернету. Говорят, если прогуляться по улице Чонно в районе шести утра, внезапно появляется ресторан с вывеской «Кимбапный ад». А если войти туда, то можно обменяться душами с другим человеком. Его еще называют рестораном Copycat.
– Ты в это веришь? И вообще, страшилка должна быть хотя бы страшной. А тема обмена душами уже настолько затертая, что ее даже в кино не используют, разве нет?
– А тебе не страшно? Разве не бегут мурашки по коже, когда думаешь, что кто-то забрал твое тело и живет, притворяясь тобой?
– Эй. Если кто-то и захочет обменяться душами, так они сделают это с кем-то вроде Билла Гейтса. Кому нужен кто-то обычный вроде нас с тобой?
Люди, сидевшие у входа в палатку, говорили громко. Ким Суа, разрывая пхаджон на мелкие кусочки, слушала их разговор вместо радио. Заливая в рот соджу стопку за стопкой, она прокручивала в голове этот разговор, а затем, опорожнив полбутылки, встала. Пока она ехала в метро домой, она все время искала информацию в телефоне и, даже добравшись до дома, не стала переодеваться, а продолжила поиски, сев на корточки в прихожей. Ресторан, который меняет местами души. «Кимбапный ад». Copycat. Она читала всевозможные статьи, найденные по ключевым словам, вытаращив глаза. Свет, исходящий от мобильного телефона, осветил ее неприкрытую жажду.
Была одна жизнь, которую Ким Суа непременно хотела украсть.
* * *
Есть люди с врожденными качествами. Например, внешность или талант. Что бы это ни было, эти люди обладают чем-то, что отличает их от других, и потому зовутся гениями. Ли Мандо был именно таким. Гениальный сценарист, успех каждой работы которого вне зависимости от жанра стремился к небесам. Во времена, когда из-за наплыва множества различных платформ телевизионным дорамам трудно набрать даже 10 % зрительского рейтинга, работы Ли Мандо обычно набирали 30 %. А для завершившейся недавно романтической комедии был зафиксирован рейтинг 45 %, за что автора прозвали героем возрождения дорам на общественном телевидении.
– До сих пор с организацией материалов и повседневной жизни мне помогала дочь. А когда она поступила в университет и переехала в общежитие, я начал пользоваться услугами ассистентов. Если ты пройдешь последний этап собеседования, станешь шестым ассистентом.
Вокруг пахло книгами. Ким Суа, сосредоточив взгляд на сидящем напротив Ли Мандо, тихонько повела носом, принюхиваясь. Он использовал всю гостиную как кабинет. По трем стенам, за исключением стеклянной, где располагалась просторная лоджия, к которой был обращен спиной письменный стол, были установлены книжные шкафы, поэтому запах книжных страниц витал по всему дому. Во время их разговора Ли Мандо смотрел только на бумаги в своих руках, а не на Ким Суа, стоявшую посреди гостиной. Единственным, что она могла видеть, оказалась его макушка с хорошо прокрашенными волосами.
– Всегда, когда я размещаю объявление о поиске ассистента, претенденты стекаются, как подгоняемые ветром облака. Среди них есть и сценаристы. Я о тех, кто утверждает, что уже дебютировал, сняв одну только короткометражную веб-дораму, о которой никто даже и не знает. Собираются вокруг меня, надеясь воспользоваться моими связями, поскольку их собственные работы вызывают лишь сожаление. Такие люди всегда думают лишь о том, чтобы запятнать мое имя. Только и ждут возможности украсть мои работы. Люди, которые смеют заявлять, что я плагиатор, – они тоже из этой категории.