Суета, Сиэтл

Глава 1: Кроличья нора

Дождь в Сиэтле не идет - он просто случается. Как фоновый процесс, который забыли закрыть. Я стоял под козырьком на Пайк-стрит и смотрел на мир сквозь пелену водяной пыли, думая о том, что этот город - идеальный UI для депрессии. Приглушенная палитра, низкий контраст, минимум отвлекающих элементов. Пользовательский опыт одиночества, доведенный до совершенства.

Телефон завибрировал: «Сегодня 16:00. Доктор Дана. Не опаздывать». Я не опаздывал. Я вообще никогда не опаздывал. Пунктуальность - это просто вежливость робота.

Адрес привел меня к кирпичному зданию на Капитолийском холме, зажатому между веганской пекарней и магазином виниловых пластинок. Обычная дверь, обычная лестница, обычный коридор с обычным запахом лаванды и пыли. Я ожидал увидеть кабинет психолога из стоковых фотографий: кожаный диван, дипломы в рамочках, песочные часы на журнальном столике. Предсказуемый UX.

Вместо этого я попал в чью-то подростковую спальню, которую почему-то снимали в аренду.

На стене висел постер с аниме-девушкой, держащей копье. Рядом - древнеегипетский папирус в рамке, явно репродукция, но хорошая. На полке между Фрейдом и Юнгом сидела фигурка какого-то зеленого духа с нимбом. Под потолком висела гирлянда в форме маленьких звездочек. И пахло не лавандой - пахло сандалом, старым чаем и чем-то еще, чему я не мог подобрать название. Может, разочарованием. Может, одиночеством. У этих двух вещей очень похожий вайб.

- Вы Лео.

Это был не вопрос. Это была констатация факта, произнесенная тоном человека, который видит ваш search history и не осуждает, но делает заметки.

Из-за ширмы с изображением журавлей вышел мужчина. Худой, сутулый, в худи с покемоном Иви. На вид - тридцать с небольшим, но глаза старше. Такие глаза бывают у людей, которые однажды купили билет в один конец и знают, что обратного рейса не существует. Волосы темные, слегка вьющиеся, явно не видевшие расчески в этом квартале. Кроссовки Hoka, серые джоггеры, на левом запястье - красная нить, какие носят каббалисты или хипстеры, открывшие для себя духовность через приложение Calm.

- Доктор Дана, - сказал он и протянул руку.

Рукопожатие было неожиданно крепким. Я ожидал вялой ладони человека, который привык иметь дело с чужими проблемами, а не со своими мышцами.

- Лео Кэрриган, - сказал я. - Но вы это уже знаете.

- Я знаю, что вы написали в анкете. Это разные вещи.

Он указал на кресло. Не на кушетку - на кресло. Обычное, из ИКЕА, с подушкой в виде тыквы. Я сел. Он сел напротив, в такое же. Между нами - низкий столик с глиняным чайником и двумя чашками.

- Чай?

- Я не пью кофеин после трех.

- Это пуэр. В нем кофеина меньше, чем в вашей тревожности.

Я моргнул. Шутка? Диагноз? И то и другое одновременно? Я решил не уточнять.

Он разлил чай. Движения плавные, ритуальные - такие обычно показывают в ASMR-видео, под которые люди засыпают. Я смотрел на его руки и думал о том, что в этом человеке есть какая-то неправильная грация. Так двигаются не профессиональные психологи, так двигаются люди, которые когда-то много курили в прокуренных кухнях и спорили о литературе до утра.

- Итак, - сказал он, откидываясь в кресле. - Вы UX-инженер в Microsoft. Переехали из Чикаго два года назад. Направил вас, - он заглянул в планшет, хотя явно знал ответ, - никто. Вы нашли меня сами. Через сабреддит.

- Да.

- r/Genshinology.

- Да.

- И что именно в моем сабреддите убедило вас, что я - тот, кто вам нужен? Пост про архетипы? Мем с Чжун Ли, объясняющим теорию привязанности?

- Пост про то, почему сердце оставляли в мумии, а мозг выкидывали.

Он улыбнулся. Не профессиональной улыбкой психолога - «я принимаю вас и ваш опыт», - а живой, почти мальчишеской. Как будто я прошел невидимый тест, о существовании которого не знал.

- И почему же?

- Потому что это нелогично, - сказал я. - Мозг - центр управления. Сердце - насос. С точки зрения сохранения данных нужно оставлять мозг. Египтяне поступили иррационально.

- И что вы почувствовали, когда прочли об этом?

- Я не чувствую, когда читаю исторические факты.

- А когда пишете код?

- Я чувствую удовлетворение, когда компилятор не выдает ошибок.

- Это не чувство. Это отсутствие дискомфорта.

Он смотрел на меня. Я смотрел на него. Чай остывал в чашке. Гирлянда под потолком тихо мигала. Это был бы кринж, если бы не было странно уютно. Вайб был… правильный. Как комната, в которой можно сказать то, что никогда не говоришь вслух.

- Знаете, Лео, - он вдруг подался вперед, поставив локти на колени. - Вы мне напоминаете одного персонажа.

- Если вы скажете «Альбедо», я уйду. Я читал ваш сабреддит. Всем шизоидам вы прописываете Альбедо. Это слишком очевидный байт.

Он рассмеялся. Запрокинул голову и рассмеялся в голос - так смеются не над шуткой, а над точностью попадания.

- Нет, - сказал он, вытирая глаза. - Альбедо - это для начинающих. Вы сложнее. Вы похожи на игрока, который выбрал Деда, но не понимает, зачем ему щит, если он не собирается в данж.

- В данж?

- В жизнь, Лео. В данж под названием «жизнь». Вы сидите в Мондштадте, проходите дейлики, копите примогемы и не тратите их, потому что ждете какого-то особенного баннера. А баннера не будет. Потому что жизнь - это не гача. В ней нет гарантированного дропа.

Он отпил чай. Я молчал. Не потому что нечего было сказать, а потому что он только что описал всю мою стратегию существования в трех предложениях, и это было одновременно оскорбительно и… точно.

- Что вы знаете о египетской душе? - вдруг спросил он.

- Ничего.

- У них было четыре сущности. Ба - птица с человеческой головой, душа-личность. Ка - двойник, жизненная сила. Шуит - тень. И Иб - сердце. Сердце было главным. Его не вынимали при мумификации, потому что на загробном суде его взвешивали напротив пера истины.

- И при чем здесь «Геншин Импакт»?

- А при том, - он поставил чашку и посмотрел на меня в упор, - что я предлагаю вам прокачать четырех персонажей. Но не в игре. В жизни.

Я откинулся в кресле. Процессор в моей голове на секунду завис. Я пришел за терапией, а мне предлагают…

- Это какая-то ролевая игра?

- Это самая старая ролевая игра в мире. Мы все в нее играем, просто забываем, что можно менять персонажей.

Он встал и подошел к окну. Дождь за стеклом превратил город в акварельный набросок: серый, сизый, с редкими желтыми мазками фар.