Суета, Сиэтл

- Она согласилась. В среду. В 16:00.

Я не знал, что сказать. Это было... неожиданно. Не хэппи-энд - скорее, хэппи-начало. Возможность. Шанс. Квест, который только что появился в журнале, и ты не знаешь, какой будет награда, но знаешь, что босс в конце будет сложным.

- Поздравляю, - сказал я.

- Спасибо. Но это не главная причина, почему я вас позвал. - Он подался вперед. - Лео, вы готовы к прокачке Ху Тао. По-настоящему.

- Мы же уже говорили об этом. День без ожидания. Я прожил его. Я не проверял телефон.

- Я знаю. И вы молодец. Но это был только первый уровень. Ху Тао - не просто про «не проверять телефон». Ху Тао - это про смерть.

В комнате повисла тишина. Даже гирлянда, кажется, перестала мигать.

- Смерть? - переспросил я.

- Смерть. Конец. Финал. Game over. Не метафорическая смерть - «я умру когда-нибудь через пятьдесят лет». Реальная. Та, которая случается каждый день. Смерть отношений. Смерть надежды. Смерть версии себя, которой вы больше не являетесь.

- Вы хотите, чтобы я думал о смерти?

- Я хочу, чтобы вы перестали от нее убегать. Вы три года не могли отпустить Майю. Почему? Потому что отпустить - это признать, что что-то умерло. Что та версия вас, которая была с ней, больше не существует. Что те отношения больше не существуют. Это смерть, Лео. Маленькая, но смерть. И пока вы не научитесь хоронить то, что умерло, вы не сможете жить тем, что живо.

Он встал, подошел к шкафу, достал оттуда небольшую коробочку. Деревянную, с резным узором в виде цветов.

- Это японская традиция, - сказал он. - Не египетская. Я иногда заимствую из других культур. Это называется «маленькие похороны».

Он открыл коробочку. Внутри лежали: спички, маленькая свеча, кусочек бумаги и ручка.

- Напишите на бумаге то, что вы хотите похоронить. Не человека. Не Майю. А то, что умерло внутри вас. Страх. Надежду. Ожидание. Что угодно. Потом зажгите свечу. Сожгите бумагу. И скажите вслух: «Я отпускаю тебя».

- Это ритуал.

- Да. Ритуалы важны. Люди думают, что ритуалы - это для религиозных. Но ритуалы - это для психики. Они дают форму тому, что не имеет формы. Вы не можете потрогать свое ожидание. Но вы можете написать его на бумаге и сжечь. И ваш мозг поймет: что-то закончилось.

- Это звучит как плацебо.

- Плацебо работает, Лео. Даже когда вы знаете, что это плацебо. Так устроен мозг.

Я смотрел на коробочку. На свечу. На бумагу.

- Я не знаю, что писать.

- Напишите первое, что придет в голову. Не редактируйте. Не анализируйте. Просто напишите.

Я взял ручку. Бумага была тонкой, почти прозрачной. Как кожа. Как крыло бабочки.

Я написал: «Я отпускаю надежду, что Майя вернется».

Прочитал. Зачеркнул.

Написал: «Я отпускаю страх, что я не человек».

Прочитал. Зачеркнул.

Написал: «Я отпускаю версию себя, которая не умела плакать».

Прочитал. Оставил.

Дана протянул мне спички. Я зажег свечу. Маленький огонек заплясал на сквозняке из окна. Я поднес бумагу к огню. Она загорелась - быстро, как будто ждала этого. Пламя лизнуло мои пальцы, но я не отдернул руку.

- Я отпускаю тебя, - сказал я.

Слова прозвучали тихо. Но комната, кажется, стала светлее. Или, может быть, просто свеча догорела до конца.

- Хорошо, - сказал Дана. - Теперь второе.

- Что второе?

- Похороны - это хорошо. Но Ху Тао - не только про смерть. Она еще и про жизнь. Она - хозяйка ритуального бюро, но она же - самый жизнерадостный персонаж в игре. Вы замечали это? Она шутит. Она смеется. Она продает гробы со скидкой и искренне радуется, когда клиенты довольны. Потому что она знает: смерть - это не конец. Это часть цикла. И когда вы принимаете смерть, вы начинаете по-настоящему ценить жизнь.

- И что мне делать?

- Сегодня вечером я хочу, чтобы вы пошли на кладбище.

- Что?

- На кладбище. В Сиэтле есть красивое - Лейк-Вью, рядом с парком Волонтер. Там похоронен Брюс Ли. И его сын, Брэндон. И много других людей.

- И что мне там делать?

- Ничего. Просто гуляйте. Читайте имена на надгробиях. Думайте о том, что эти люди жили. Любили. Боялись. Надеялись. А теперь их нет. И это нормально. Это не трагедия - это порядок вещей.

- Это звучит очень... мрачно.

- Это звучит мрачно, потому что мы живем в культуре, которая боится смерти. Мы прячем ее в больницы и хосписы. Мы делаем вид, что ее нет. А потом умираем - и оказывается, что мы так и не научились жить. Ху Тао - это противоядие. Она говорит: «Смерть здесь. Всегда была. Всегда будет. А теперь иди и живи, потому что времени мало».

Дана встал, давая понять, что сессия окончена.

- И еще, - сказал он, когда я уже был у двери. - Возьмите с собой кого-нибудь. На кладбище не обязательно ходить одному.

- Кого?

- Аишу. Рейвен. Пола, если хотите. Любого человека, с которым вы можете молчать и не чувствовать неловкости.

Я кивнул. Вышел. Спустился по лестнице.

В телефоне было сообщение от Рейвен: «Привет, тостер. Есть планы на вечер?»

Я написал: «Ты когда-нибудь гуляла по кладбищу?»

Ответ пришел через секунду: «Постоянно. Это мое любимое место для свиданий».

«Тогда встречаемся в 19:00 у входа на Лейк-Вью. Это не свидание. Это терапия».

«Терапия на кладбище. Звучит как название моего будущего альбома. Буду».

Я убрал телефон и пошел к остановке. Дождь кончился. Над Сиэтлом появился просвет в облаках - серое небо разошлось, и в прорехе блеснуло что-то, похожее на солнце. Или, может быть, на луну. Я плохо разбираюсь в небесных телах.

Вечером я стоял у входа на кладбище Лейк-Вью.

Огромные деревья, старые надгробия, вид на озеро Юнион внизу. В воздухе пахло мокрой землей и хвоей. Кладбище было пустым - только я, кроны деревьев и тишина.

Рейвен пришла ровно в семь. На ней было черное пальто, черные джинсы, черные ботинки. И ярко-красный шарф. Как мазок крови на монохромной картине.

- Ты выглядишь как гот, - сказал я.

- Я и есть гот. Только без макияжа. И без депрессии. И без музыки. Ну, почти.

- Тогда ты не гот.

- Я гот в душе. Это самое главное. - Она оглядела кладбище. - Красиво. Я здесь не была. Обычно я хожу на то, что на Капитолийском холме. Там есть могила человека, который изобрел тостер. Серьезно. Я специально искала.

- Ты искала могилу изобретателя тостера?

- Ну да. После нашего знакомства. Хотела узнать, кто виноват.

Я рассмеялся. Смех прозвучал громче, чем я ожидал. Эхо прокатилось между надгробий.

- Тише, - сказала Рейвен. - Мы на кладбище. Тут нужно говорить шепотом. Или вообще молчать. Ты умеешь молчать?

- Я умею молчать годами.

- Тогда пошли.