Страница 94 из 102
— Мы обязательно это выясним.
— Хорошо, — она уже немного успокоилась, отстранилась, поймала мой взгляд, затем закусила губу и убрала руки с моих плеч. А я с её талии убирать не спешил.
— Я посмотрела кристалл.
— Что там?
— Родители Агафьи просто выразили надежду, что род не прервётся каким-то чудом, и найдется потомок, который увидит послание. Что ж, их мечта сбылась.
— И всё?
— Ну, они ещё сожалели, что заставляли Агафью учиться здесь против её воли, настаивали на высшем образовании, тогда как она хотела только стать поваром, любила готовить. Наверное, это у меня от неё.
— Наверное, — согласился я. Пришло время отпускать и я всё-таки убрал руки от её тела. В дверь постучали, чтобы сообщить, что Олдред проверил жука и переместил его в другую клетку.
— Мне нужно работать. Сходи к целителям, я позже приду к тебе.
— Хорошо.
Она бросила на меня смущённый взгляд и тихо вышла.
Позже выяснилось, что мальчишки, уже зная о невозможности попасть в зверинец наземным путём, пробрались через вентиляционную световую башню и спустились по ней внутрь, наколдовав в стене простые металлические скобы. Все трое более-менее пришли в себя и я подробно расспросил их обо всех деталях. Они выдали и тех, кто подговорил их на эту авантюру и даже тех, кто уже пытался или собирался в будущем повторить их опыт. Пришлось прочитать им лекцию, почему не стоит испытывать судьбу и что будет за такую попытку.
Раздав указания о ремонте и уборке в зверинце, я лично проверил остальные запирающие артефакты, удвоил охрану. Затем сам взобрался по скобам, снимая их за собой, и через узкое отверстие вверху башни выбрался наружу. Вид отсюда открывался невероятный, хорошо просматривались окрестности, горы в снегу, солнца не было видно из-за низкой облачности. Но уверен, что закаты и рассветы здесь красивые. Спустившись по внешней части башни, я обнаружил лазейку с крыши и поставил там магическую решетку с артефактом слежения. Если ещё кто-то сунется — я узнаю в ту же секунду.
Голова болела после падения, спина ныла, так что я зашёл в лазарет. Парой часов спустя меня вызвали с докладом на совет магов. Лукерья тоже была там. Пришлось подробно рассказать о случившемся.
— Вы смогли выяснить, почему жук остановился? — поинтересовалась Ланина. — Профессор Олдред сообщил, что его ментальная связь уничтожена. У вас есть версии?
Я задумался, а потом вспомнил.
— Кажется, Слепая Айна говорила, что магия Лукерьи работает как щит на чужую злую волю, может разрушать заклинание, если оно совершено со злым умыслом.
— Мы можем считать злым умыслом последнюю волю того мага? — обратилась к остальным Веллария Россен.
— Полагаю, что да, — ответил ей Лоуренс. — Там было множество свидетелей, их показания сходятся. Но, коллеги, этот прецедент вызывает вполне практический интерес. Если мы снимем проклятье с Лукерьи, она, возможно, потеряет данную способность. Однако её можно использовать для некоторых дел.
— Не надо меня использовать. Я не вещь, — подала голос девушка.
— Я не имел ввиду вас, только вашу способность отражать и разрушать злые проклятья и заклинания. В период военных действий это будет бесценный…
— Нет! Я не хочу ни в чём таком участвовать! У вас здесь уже лет пятьдесят нет войн. Вот и не зачем их развязывать.
— Не спешите отказываться, — парировал Олдред, буравя её взглядом. — Ваша особенность имеет уникальный потенциал и в мирное время…
Но Лукерья строго посмотрела на него и жестко отрезала:
— Нет. Я отказываюсь!
— Я прошу совет подумать об этом, — не сдавался боевой маг. — Мы можем потерять…
— Она сказала «нет». Что вам непонятно в этом простом слове из трех букв⁈ — не выдержал я, сверля оппонента взглядом.
— Не лезьте не в своё дело, Райнер, — огрызнулся Олдред.
— Прекратите оба! — загремел ректор Арден, стукнув кулаком по столу. — Сцепились, как бойцовские псы. Вас вообще нельзя пускать в одно помещение вдвоём. Но Райнер прав, Лоуренс. Девушка однозначно высказала свою волю и мы не станем её принуждать.
— Благодарю, — сказала ему Лукерья.
— Теперь, когда мы всё прояснили, перейдём к более важному вопросу. Дело Лукерьи подробно рассмотрено, а дело её пращурки — пересмотрено заново. Мы снимаем все обвинения с госпожи Смирновой за неимением доказательств. За нарушение устава академии и проникновение в запрещённые места Лукерье Смирновой делается выговор с предупреждением. Дабы решить вопрос с её магией, проклятье надлежит снять.
За период действия проклятья изгнанию и инверсии магии подверглись двенадцать поколений людей, не считая саму Агафью, её род предан забвению. Обычно в таких случаях используются зеркальные меры к виновному, дабы восстановить баланс. Однако мы не можем их применить для Лоуренса Олдреда, поскольку его срок жизни намного длиннее, а его род пока что продолжен только одним двухлетним сыном. Невозможно просчитать будущее рода и количество потомков, которых может вообще не быть. Собственно, сам род профессора Олдреда невозможно предать забвению.
— Верно. Он из рода высших магов-основателей и необходимо учесть его способности и направление работы, — тут же подхватил лучший друг, некромант Солен Трир.
— Его магию нельзя искажать проклятьем, так как она боевая, — согласился с ним ректор. — И он работает с опасными существами и боевыми животными. При таком раскладе ссылка куда-либо видится мне невозможной и даже опасной. Полагаю, что он всегда должен быть под нашим контролем.
Я смотрел на Олдреда и видел, как он высоко задирает подбородок с каждой сказанной о нём фразой. Не думают же они, что ему всё должно сойти с рук?
— Хотя сам Лоуренс Олдред не совершал преступлений, некоторое его поведение требует осуждения. Поскольку мы не можем спросить с его предков, наказание должен понести сам профессор. Оно будет справедливым, соразмерным и поучительным не только для его потомков, но для каждого. Проклятья требуют точности, жёсткого соблюдения всех условий. Однако оспариваемое наложено с нарушением, проигнорировано отсутствие прямого злого умысла, что и привело к инверсии магии. Вина Агафьи Мирной не была доказана, кроме самого факта снятия ключа. Но это действие девушка совершила, будучи введённой в заблуждение. Учитывая сказанное, полагаю правильным освободить профессора Олдреда и его потомков от наследуемой должности обвинителя в совете.