Страница 73 из 102
Глава 19
Суд совести
Райнер.
Нахождение в темнице уже начало утомлять. Я действительно сбился со счета времени. Удалось немного поспать. Карманные часы показывали пять часов, ночи или дня — не понятно. Сейчас бы поесть, в животе урчит.
Через час мне принесли еду. Я схватил паренька с подносом за руку прямо через прутья решётки, чтобы покопаться в его мыслях и что-нибудь узнать, но он быстро вырвался, почувствовал. Смог выяснить только, что его подняли ни свет ни заря и велели отнести мне еду. Значит сейчас утро и спал я всю ночь. Не так уж плохо. Ещё пару часов ничего не происходило, а потом в подземелье кто-то пришёл. Шаги лёгкие, осторожные, скорее всего женщина. Она будто сомневалась, подходить ко мне или нет, в итоге решилась. Я поднялся.
— Профессор Россен.
— Присядьте, Лука.
У неё не было ключей и открыть мне она не смогла. К тому же, уверен, Олдред наложил чары на замок.
— Я постою.
Она лишь кивнула, задумалась, прежде чем заговорить.
— Думаю, вы захотите узнать, что Лукерья пришла в себя недавно. С ней всё будет в порядке. Какое-то время помучается, но это пройдёт.
— Я рад. Мне следовало предупредить её…
— Знали бы, где упадёте, соломки бы подстелили.
— Да.
— Меня беспокоит другое. Мой коллега выдвинул обвинения против вас двоих. Довольно серьёзные. И я не знаю, что об этом думать.
— Позволите узнать, какие, госпожа?
— Для начала нарушение устава академии и вашей присяги, несанкционированные проникновения в запретные места. Кража документов. В ваших комнатах обнаружены бумаги, которых там быть не должно.
— Наверное речь об экзаменационных листах Агафьи Мирной? — осторожно предположил я.
— А ещё вы выкрали из хранилища кристалл, который не относится к вашей семье.
— Не выкрал. Взял, чтобы показать Лукерье. Но не успел.
— Что же вам помешало?
— Не нашлось подходящего времени.
— Теперь это кража имущества академии. Кроме того, в вашей личной комнате обнаружены вещи, принадлежащие другим студенткам.
— Хорошо искали, значит, — ухмыльнулся я. Даже тайники мои нашли, надо же. Олдред прям старается.
— Кроме того вас обвинят во лжи, — серьёзно продолжила Веллария, не поняв моей усмешки. — Вы соврали профессору Олдреду, что проводили экскурсию студентке по её просьбе. На самом деле водили её к слепой знахарке, прекрасно зная, что она в опале и любые контакты с ней незаконны.
— Вам интересно, с какой целью?
— Если честно, я ещё не решила, хочу ли это знать. Но мне сложно поверить, что вы оба настолько плохие люди. Очевидно, вещи студенток украла Лукерья, её в этом обвинят, а так же в нанесении им вреда. Вам же грозит обвинение в пособничестве, ведь они найдены в вашей комнате. И тут у меня две версии: либо вы ей помогали добровольно, понимая незаконность этих действий и их последствия, и тогда вы соучастник; либо вы гораздо наивнее, чем все думали. Возможно, она обвела вас вокруг пальца, может очаровала, приворотила. Скажите, Лукерья готовила для вас какие-либо зелья иди еду?
— И ко второму выводу вы пришли потому что…? — я намеренно говорил так, чтобы замотивировать её продолжать и узнать как можно больше.
— Потому что кроме прочего Лукерью подразумевают в тайном романе с вами, который она начала, чтобы втянуть вас в опасный заговор.
— Ну вы то должны понимать, что это бред. Впрочем, Лукерья предполагала, что у Олдреда богатая фантазия.
— Она интересовалась технологией люминов, допрашивала заведующую библиотекой, искала книги о Тесле, башнях, способах передачи связи. Заставила вас сводить её в лавку люминов, расспрашивала про башни эфира. Зачем ей это? Что вам известно о её намерениях?
— А вы не допускаете, что она это делает из праздного любопытства?
— Профессор Олдред полагает, что она всех нас обманула, ввела в заблуждение, заставив поверить, что не управляет своей магией.
— Лукерья даже попала сюда не по своей воле и была искренне напугана.
— Она вам нравится?
— Поверьте, все эти обвинения — чушь. Я лишь исполнял свои обязанности, по долгу службы замечая её поведение и реакции.
— Однако многие наставники замечали в ней потенциал, слишком высокий для того, кто лишь недавно узнал о своём даре.
— Понимаю, как вам сложно, — заговорил я спустя пару минут раздумий. — Но любое из этих предположений должно допускать какой-то умысел с её стороны, понятный и обоснованный мотив. Однако его нет, поверьте.
— Это мы будем выяснять на конклаве. Вы либо действительно хорошо её изучили, либо глупо влюбились и не видите дальше своего носа.
Я промолчал. Ну что можно ответить на такое заявление? Если стану отрицать и оправдываться, она лишь уверится в собственных догадках. Если соглашусь — решит, что вру. Нельзя отвечать на этот выпад. Не думаю, что Лукерья использовала приворот и уж точно не пыталась очаровать меня напрямую. Она скорее сторонится меня. Что до моих собственных чувств, они никого не касаются.
— У меня к вам лишь две просьбы. Если сочтёте возможным, — определился я.
— Какие?
— Дайте Лукерье возможность говорить. Не отвечать на вопросы, а просто рассказать её позицию. И вторая: устройте так, чтобы я присутствовал на конклаве с самого его начала.
— Вы понимаете, что это тоже выглядит подозрительно? Вы настолько сильно влюблены, что хотите защищать?
— Госпожа Россен, при всём уважении смею вас заверить, что вы ошибаетесь насчёт нас обоих. Мы невиновны, — я проигнорировал второй вопрос намеренно, чтобы дать ей понять — это вообще не должно рассматриваться.
— Невиновны в проникновении в закрытый архив путём взлома замков? Или во встрече с опальной знахаркой? Или в хищении имущества академии в виде бумаг и кристалла? Или это не вы принесли девушку с Озера Забвения в бессознательном состоянии? — разозлилась вдруг госпожа Россен.
— У нас не было другого способа добыть доказательства, — ответил я как можно спокойнее.
— Послушайте, Лука. Я не принимаю ничью сторону, но ситуация вызывает много вопросов и мы намерены выяснить правду. Почему вы не просили разрешений?
— Потому что были уверены, что нам их не дадут. — Я выдержал небольшую паузу и посмотрел ей прямо в глаза. — Либо станут препятствовать в их получении. Лукерья очень хочет вернуться домой и не желает тратить на бюрократию много времени. Если бы это была моя проблема, скорее всего я действовал бы так же.
— Вы чего-то не договариваете.