Страница 69 из 102
Полчаса это немало, поэтому чтобы убить время я решила заглянуть в лазарет, узнать, как там Сарина. Девочка не спала, бледная и заплаканная она сидела на постели, обняв колени и смотрела в окно.
— Привет, — я осторожно присела рядом с ней.
— Зачем?
— Зачем я пришла?
— Зачем сняли меня с окна?
— Сарина…
— Не надо. Вы ничего не знаете!
— Нужно время, чтобы пережить это. Поверь, ты справишься. Ты гораздо сильнее, чем думаешь. Но ещё важно перестать общаться с теми, кто довёл тебя до этого.
— И как мне перестать с ними общаться, если мы живём в одной комнате⁈ — она вдруг разозлилась.
— У меня же получается, — улыбнулась я девочке.
Она задумалась, не ответив.
— Ладно, я пойду. У меня ещё есть дела. Но ты обращайся в случае чего.
— Девочки говорят, вы глупая. Теперь я это вижу.
— Потому что предлагаю тебе свою помощь?
— Потому что не знаете, что я натворила.
— Сарина, я тоже когда-то была ребёнком. А потом подростком. Я тоже иногда вела себя жестоко по отношению к сверстникам, да мало найдется абсолютно безгрешных людей. Но люди меняются с возрастом, понимают больше и иначе на всё смотрят. Я не держу на тебя зла, что бы ты в прошлом не сделала. И я правда готова тебе помочь. Окажись на твоём месте, я бы хотела, чтобы кто-то предложил мне свою поддержку.
Она молчала, сжав губы в тонкую линию. Глаза были на мокром месте, вот-вот расплачется. И явно девочка не хотела, чтобы это случилось в моём присутствии. Я ей ободряюще улыбнулась, погладила по плечу и вышла из лазарета. По своей работе я неплохо знала, какими бывают подростки. В квестах они порой не стеснялись открыто унижать других, насмехаться. Ведь рядом всего лишь чужие им организаторы, порой вообще никого на всём протяжении игры. Никто не сделает замечания, не отругает.
А униженные нередко открывались мне, чужому человеку, понимали, что это возможно единственная наша встреча и я никому их не сдам и нотации читать особо некогда. Пожаловались, поплакали, пошли дальше. Максимум получили в напутствие одну поддерживающую фразу. Так что я правда понимала состояние Сарины и была искренна в своих словах.
Полчаса уже истекли, мне стоило поторопиться, вдруг у Райнера ещё есть дела. Мужчина мерил шагами коридор перед своей комнатой. При моём приближении он внимательно оглядел меня, молча открыл дверь и пригласил внутрь.
— Так что ты нашла?
Я достала из сумки автобиографию и положила перед ним на стол, открыв на нужной странице, а потом ткнула пальцем в имя пращурки. Райнер бегло прочёл текст, потом пролистнул страницу и начал читать исповедь с самого начала.
— Не будешь отрицать, что речь о наших предках? — осторожно спросила я, когда он закончил и задумчиво откинулся на стуле.
— Для этого слишком много совпадений. Но что ты хочешь теперь?
Я положила перед ним листок с обращением преподавательницы, выпавший из её монографии. Он прочитал и его, нахмурился ещё сильнее.
— Я вот о чём подумала. Ты ведь можешь читать воспоминания, в том числе призраков?
— Ты хочешь, чтобы я прочёл воспоминания твоей пращурки?
— Сомневаюсь, что это возможно, она ведь умерла в моём мире. Но я кое-что выяснила про «Озеро Забвения». Туда попадают души людей после смерти и погружаются под воду по мере их забывания потомками. И когда их совсем забудут или же их потомки исчезнут, то они смогут переродиться снова. Какова вероятность, что Михай ещё в том озере?
— Это довольно опасно. Озеро — место запретное и туда не ходят без повода и разрешения.
Я рухнула перед ним на колени, взяла за руку.
— Пожалуйста, Лука! Это мой единственный шанс узнать правду.
— Ты что творишь? Встань сейчас же, — он сам поднялся и потянул меня за руку. Пришлось подняться.
— Прошу, помоги мне, — не сдавалась я. — Все эти зацепки слишком неточные. В признании профессора не указано время, никаких имён и деталей. Я даже уверена, что Лоуренс Олдред найдет способ оспорить его и доказать несостоятельность. Он убедит конклав, что оно не касается наших предков или вообще является плодом воспалённого воображения старика при смерти. Если сложить всё, что мы уже выяснили, можно прийти к верным выводам, но Олдред будет сражаться до последнего. Он открыто предлагал мне сбежать, как представится возможность, завуалировано угрожал. Он знает, что мы были в старых архивах, встречались с Полуночным стражем, думаю и про Слепую Айну уже выяснил. А уж к каким выводам пришёл — остаётся догадываться, уверена, воображение у него богатое. Нам нужно более достоверное доказательство и память призрака — именно такое.
— А если он ничего не знал?
— А если знал? — не отступала я. — Я уверена, что знал. В этой книге сказано, что он почему-то промолчал на суде, хотя прежде ругал студентов за издевательство над Агафьей. Иначе зачем этому человеку писать такое?
Райнер отпустил мою руку, протёр лицо пятернёй, заходил по комнатке.
— Повторюсь, что это рискованно. Но не стану отрицать, что ты, возможно, права.
— Тебе удалось найти что-то?
— Ничего конкретного. Но в своём напутствии потомкам Михай рекомендовал всегда говорить правду, не совершать его ошибок. На этом всё.
— И давно ты это напутствие обнаружил?
— Недавно. Но эта фраза могла касаться чего угодно и вообще не факт, что была связана с прошлым твоей семьи.
Моя злость, внезапно вспыхнувшая от его признания, так же внезапно улеглась. Он прав, слова довольно обычные, никакой конкретики, я бы и сама не заметила связи, если бы в дневнике незнакомца не упоминалось имя «Михай» на одной странице с «Агафьей».
— Так мы можем отправиться на Озеро Забвения?
— Мы?
— Я не в состоянии находиться здесь.
— Вернись в библиотеку.
— Лука, пожалуйста!
— Если кто-то узнает…
— Да брось, как будто в первый раз. И потом, должен же кто-то прикрывать тебя, пока ты будешь читать воспоминания.
— Там довольно пустынно.
— Я всё равно с тобой пойду.
Он задумался, словно оценивал риски, а потом ответил:
— Только быстро. Одна нога тут — другая там. Пошли.