Страница 68 из 102
«Я помню глаза Агафьи, когда она предстала перед судом. Никогда ни до ни после я не видел, чтобы в хрупкой девушке было столько мужества и благородства. Она взяла на себя всю вину, никого не обвиняя и не оправдываясь. В то время как я был одним из тех, кто на самом деле заслуживал наказания. Надеюсь когда-нибудь я смогу заслужить прощение за то, чему тогда позволил случиться»
.
У меня вдруг сердце зашлось от волнения, болезненно билось о рёбра, так что я даже приложила руку к груди, чтобы успокоиться и пролистала к началу, зажав пальцем нужную страницу. Это была автобиография в письмах к самому себе учёного и преподавателя Ратмира Боровичина. Он изучал магию стихий и преподавал в этой академии пару веков. Умер около ста лет назад. Но самое его первое письмо датировалось годами жизни моей пращурки.
Я вернулась к нужному месту и пролистала до начала конкретно этого письма.
'
Сегодня я хочу исповедаться и покаяться. Раньше я не мог этого сделать, так как ещё были живы другие участники того события. Но теперь я остался один и уже достаточно стар, чтобы бояться последствий. Из уважения к их памяти и к славе их семей, не буду здесь называть ни имён ни фамилий.
Когда я сам был студентом, связался с компанией богатых и именитых наследников великих магических родов. Поначалу мне это казалось успехом, ведь я вертелся в высших кругах тех, кто когда-нибудь будет управлять частью нашего мира. Но очень скоро понял, насколько порой заносчивы и грубы были эти люди. Всего перечислять не стану. Но одна наша проделка оставила незаживающий шрам в моей душе. Тогда пострадала невинная девушка, которая случайно попала под горячую руку. Она сдружилась с блондинкой из великого рода некромантов. Сама же блондинка в наш круг не входила, хотя и соответствовала статусу. Наш лидер не желал её видеть и его раздражала наивная влюблённость этой девушки в него. А та простолюдинка стала между ними связной. Она передавала записки и устные сообщения, терпела насмешки и тычки, унизительные комментарии в свой адрес.
Порой дядя Михай стращал нас, что мы все однажды поплатимся за свою жестокость. Но мы лишь смеялись над ним. Да что может сделать нам какой-то охранник⁈ Настал день, когда наш лидер решил окончательно избавиться от своей обожательницы и в качестве рычага использовал ту наивную простолюдинку. Он убедил их обеих совершить опасное деяние. Одной пообещал, что это раскроет ее талант, а второй, что если она подобьёт первую, то он женится на ней. На самом деле ничего подобного он делать не собирался и мы знали об этом. Но промолчали. И продолжали молчать, пока бешеное чудовище крушило академию, пока страдали невинные люди и маги. Молчали, когда всю вину повесили на одну несчастную девушку, которой не повезло родиться в бедной семье. Молчали, когда она признала все обвинения, не моргнув глазом.
Не уверен насчёт остальных, но я чувствовал себя низшей тварью, однако так и не осмелился раскрыть рта. Что странно, охранник тоже не выдал нас, хотя я не понимаю почему, ведь он угрожал нам. Помню глаза Агафьи, когда она предстала перед судом. Никогда ни до ни после я не видел, чтобы в хрупкой девушке было столько мужества и благородства. Она взяла на себя всю вину, никого не обвиняя и не оправдываясь. В то время как я был одним из тех, кто на самом деле заслуживал наказания. Надеюсь когда-нибудь я смогу заслужить прощение за то, чему тогда позволил случиться
.'
Я отложила книгу, судорожно вздохнула и вытерла вмиг накатившие слёзы. Это признание буквально разрушило мой мир. Книга была издана какой-то маленькой типографией, не той, что печатала всю официальную литературу здесь, может поэтому прошла незамеченной. Но для меня она буквально меняла всё. Этот человек прямым текстом сообщал, что моя пращурка была невиновна! Её заставили, пообещав то, чего она горячо желала, нагло и бессовестно обманули. А главное — эта информация точно сходилась с тем, что я видела в своих снах, являлась прямым подтверждением их правдивости, а вовсе не игрой моего воображения.
Едва справившись с эмоциями, я вспомнила, что в моих снах была одна преподавательница, которая пыталась помочь Агафье. Найдя её имя в записях, я попросила Шурика поискать что-нибудь в библиотеке. Минут через двадцать он привёл меня к разделу с монографиями и там была всего одна книга под авторством этой преподавательницы — Игниры Кристабеллы Вайпери.
Я начала листать, но Шурик не торопился меня останавливать на нужной странице. А потом из монографии выпал сложенный листок. Шурик снова чихнул и его золотистая пыль покрыла мои руки и лист. Развернув его, я увидела, что это обращение преподавательницы к суду в защиту моей пращурки. В нём она просила о пересмотре дела в виду ряда причин и о смягчении наказания. На углу стояла приписка: «отказать» и подпись Теодора Олдреда. Помню, во сне женщина рассказала об этом, и, видимо решила сохранить своё обращение так, чтобы однажды его нашли.
Меня озарила одна идея, ради проверки которой пришлось поискать энциклопедию уникальных или запретных мест этого мира. Некоторое время спустя, схватив обе книги в охапку, я ещё раз поблагодарила Шурика, отсыпала ему оставшиеся яблоки и убежала к мадам Клавэр.
— Запишите на меня эти книги, пожалуйста.
— Хотите позаниматься самостоятельно? — уточнила заведующая библиотеки.
— Да. Мне так велели наставники. А по этим предметам у меня лучше всего получается.
— Хм… монография? Она у нас в единственном экземпляре, так что непременно верните.
— Я обязательно всё верну в целости и сохранности!
Прижав к груди ценные находки, я помчалась по коридорам академии в корпус, где проживал Райнер. Но примерно на полпути осознала, что сейчас ещё рабочее время и скорее всего он в зверинце, поэтому свернула туда. Но входе дежурили два солдата, которые при моём появлении скрестили алебарды перед моим лицом.
— Студентам без сопровождения в зверинец не положено.
— Тогда позовите пожалуйста начальника.
Двое переглянулись.
— Какие-то трудности? Господин Райнер не на месте? — нетерпеливо надавила я.
— На месте, — ответил один из стражников.
— Тогда передайте ему, что Лукерья Смирнова ждёт здесь.
Мужчины снова переглянулись, второй поставил алебарду в угол, а сам вошёл внутрь. Минуты через две появился озадаченный Райнер.
— Что-то случилось? — спросил он.
— Да. Я кое-что нашла, кое-что, что всё меняет. Можем поговорить наедине?
— Дай мне полчаса, и жди у двери. Помнишь путь?
— Помню.