Страница 41 из 102
Комиссия задумалась, перешёптываясь и обсуждая её просьбу. А я внезапно понял, что горжусь этой девушкой. Она не сказала ничего лишнего, хорошо справляется со своими эмоциями, особенно на контрасте с Лоуренсом Олдредом, для которого стала как красная тряпка для быка. Меня заинтриговала его реакция и я пообещал себе выяснить, почему он так к ней относится. Сейчас меня восхищала выдержка Лукерьи и её смелость. В чём-то Олдред прав. Люди и маги, представавшие перед этой комиссией, всегда тушевались и теряли всю свою храбрость. Но Лукерья боролась за себя до конца и очень достойно.
— Полагаю это возможным, — наконец заговорила Ирма Соль. — В стенах академии достаточно магов, способных помочь вам справится с последствиями ваших действий или остановить вас. За две недели вы проявили себя как ответственная студентка, не пропустили ни одного занятия, честно выполняли задания, пусть они редко имели положительный результат. Нам не известны случаи, чтобы вы провоцировали конфликты с другими студентами. И я соглашусь с вашим предположением, что постоянный надзор напрягает остальных, возможно провоцирует агрессию по отношению к вам. Мы можем это проверить, сняв Райнера с его поста. Однако остаются случаи, когда вы можете попасть в неприятности, как вчера. Благо Райнер успел вас спасти. Я сделаю два артефакта, связанные между собой. Вы обязуетесь носить их при себе постоянно, даже ночью. Артефакты будут реагировать на опасность, ваше чувство опасности и работать как маячки. Если вы снова куда-то пропадёте, Райнер сможет найти вас с помощью этого артефакта.
— Отлично. Благодарю вас. Уверена, это очень поможет, — Лукерья поклонилась им в пояс. — У меня есть последняя просьба. Если вы сочтёте это возможным.
Лукерья замерла. Я видел усмешку Олдреда, удивление Велларии, заинтересованность Ирмы. Наконец ректор дал ей добро.
— Я надеялась, что получится решить все проблемы быстро. Но теперь выходит, мне придётся остаться здесь на неопределённый срок. Я прошу разрешения вернуться домой хотя бы на денёк.
— С какой целью? — уточнила Серафина.
— Проверить дом, убедиться, что там всё в порядке. Навестить моих….эээ…питомцев. Конь сильно нервничает, если его долго не кормить сладким, бабушка скучает, я уверена. К тому же они не знают, почему я ушла и как долго меня не будет. Дом никогда не оставался без присмотра. И ещё я бы хотела кое-что взять из дома.
— Что именно? Разве вам не предоставили всё необходимое?
— Предоставили. Но не уходовую косметику, мне без неё сложно. Мне запрещено покидать академию, да и денег нет, так что не могу купить. И уж простите за откровенность, хотелось бы носить своё бельё.
— Как женщина женщину я вас отлично понимаю! — заговорила Ирма, видимо заметив, что Олдред снова готов наброситься на студентку с претензией. — Уверена, Веллария и Серафина ко мне присоединятся. Не вижу причин не удовлетворить вашу просьбу. Сегодня до вечера будут готовы артефакты.
— Можете отправляться завтра с рассветом, но вы должны вернуться до наступления ночи. Райнер идёт с вами в качестве сопровождения и защиты, — добавила от себя Веллария.
— Господин Райнер, — заговорил ректор. — С понедельника вы освобождаетесь от службы в качестве личного надзирателя за Лукерьей Смирновой. Ваше ходатайство о переводе в отдел магических существ удовлетворено. Но на вас останется обязанность носить при себе артефакт и присматривать за Лукерьей в случае опасности.
— Слушаюсь. И благодарю, ваши превосходительства!
— Вы свободны.
Мы поклонились и направились к выходу. За дверью уже стояла наставница по бытовой магии и четыре соседки по комнате. Две девушки злобно смотрели на Лукерью, ещё две опустили глаза в пол. Они вошли, а мы остались в коридоре вдвоём.
— Лукерья, — я коснулся её локтя, но она резко убрала руку.
— Я же просила не говорить о девочках⁈
— Это необходимо.
— Почему⁈ Они просто дети! Все дети ошибаются, порой ведут себя плохо, но я уверена, что смогу сама с этим справиться. А теперь они получат выговор за детские проделки!
— Сможешь, но не должна, — примирительно ответил я. — Пойми, этим девочкам уже по 15–16 лет и очень скоро они достигнут совершеннолетия. Если сейчас не дать им отпор, не показать границы допустимого, они вырастут во взрослых, которые уверены, что им можно всё и всё сойдёт с рук. Я выяснил, что блондинка и брюнетка родом из очень старинных семей, у них сильный магический дар и уже сейчас они способны на многое. Пока что это, как ты говоришь, детские проделки. Но что если лет через десять они кого-нибудь случайно убьют? Или не случайно?
— Я как-то не подумала об этом, — она вдруг растерялась.
— Так подумай. Этим девочкам не помешает выволочка от тех, кого они боятся и уважают, а так же понять, что для них тоже существуют ограничения. Магию запрещено использовать во вред, только в боевых целях. Они уже сейчас понемногу нарушают этот закон.
Она кивнула и попросила не провожать до комнаты. Я не стал спорить. В конце концов уже с понедельника освобожусь от неё почти полностью. Разве не этого я хотел?
Вечером помощник Ирмы Соль принёс мне амулет, сделанный в виде овальной подвески из кожи со вставкой из необычного камня, голубого с белыми и серыми прожилками. К амулету прилагался плетёный кожаный шнурок.
— Госпожа пояснила, что амулет необходимо носить под одеждой, чтобы камень касался кожи, иначе не сработает. Для госпожи Смирновой она передала точно такой же на тех же условиях.
— Я понял. Передайте мою искреннюю благодарность госпоже Соль.
— Разумеется.
Парень выжидал, словно проверял, что я буду делать дальше. Я надел на себя амулет и спрятал под одежду, только тогда он ушёл. Оставались ещё кое-какие дела в первую очередь мне нужно было убедиться, что мой перевод действительно одобрен и эта информация уже попала в нужные руки. Терпеть не могу проволочки.
Незадолго до полуночи, когда я направлялся в свою комнату, на груди началась пульсация. Я расстегнул пуговицы рубашки: амулет светился слабым голубым светом и действительно пульсировал. Зажав его в ладони, я мысленно произнёс «покажи, где она». И сразу перед глазами появилось изображение окна неподалёку от комнаты в студенческом общежитии. Я направился туда, пытаясь угадать, что же произошло. Но чем дольше шёл по длинным коридорам, тем сильнее волновался, в итоге почти бежал.