Страница 40 из 102
— Неужели? А вот они на вас писали жалобы и не раз, — Лоуренс постучал стопкой бумаг по столу. — Прошу комиссию ознакомиться. Будила раньше времени, чтобы не дать выспаться. Испортила свои зелья и обвинила в этом девочек. Хамила, называла малолетками. Угрожала, что устроит неприятности. Мне продолжать? Кажется, мы с вами пригрели змею на груди, коллеги. Эта женщина старше, умнее и пользуется своими преимуществами, чтобы гнобить юных девочек.
Я видел, как округлились глаза Лукерьи, как она в ужасе уставилась на профессоров и открыла рот, но ничего не сказала. Признаться, слова Олдреда, при всей моей ненависти к нему, всё же заронили зерно сомнения и во мне.
— Осмелюсь предположить, что сейчас студентка Смирнова станет утверждать, что это наговор и повесит вину на девочек, — продолжил Олдред. Мне снова захотелось изувечить его наглую физиономию.
— Если бы я знала, что девочки поступят так подло, я бы сама писала на них доносы. Но вы правы. Что бы я не сказала сейчас, теперь вы мне не поверите.
— Разумно было бы промолчать, — усмехнулся Лоуренс.
— Тем не менее, когда на моем занятии Лукерья случайно убила лягушку, я не постеснялась залезть к ней в голову, — внезапно вступилась за девушку Веллария Росен. — И я не нашла подтверждений умышленного причинения вреда. Нам ещё надлежит выслушать мнение Иллирии Грас и я предлагаю допросить девочек, с которыми Лукерья проживает в одной комнате. В том числе по поводу их жалоб, о которых лично я слышу впервые.
— Что ж, это разумно, — согласился ректор Кассиан Арден. — Необходимо выяснить все обстоятельства и установить истину.
— Я бы предложила устроить им очную ставку под пыльцой искренности, — вступила в обсуждение Серафина Ланина, профессор магии леса и растений.
— Этот метод применяется только к преступникам! — сразу возмутился Лоуренс.
— Вы не заинтересованы в установлении истины? — обратилась к нему Серафина. Я с интересом наблюдал за их перепалкой, ведь знал, что в юности Лоуренс к ней подкатывал, даже помолвка была, но потом Серафина разорвала её по неизвестным причинам и с тех пор они враждовали.
— Этот метод болезненный и мы применяем его только к совершеннолетним, а сейчас речь идёт о детях.
— Вы правы. Но к Лукерье его можно применить, если девушка согласится, — Серафина повернулась к моей подопечной.
— Если вы настаиваете. Но я бы предпочла этого не делать. Не потому, что мне есть, что скрывать. А потому, что сейчас здесь решается моя судьба, а не девочек. Уважаемая комиссия! Я прошу вас отнестись с понимаем к моей последующей просьбе. Тридцать лет я жила как обычный человек и моя жизнь полностью меня устраивала. За время пребывания в стенах академии я узнала много нового для себя и поняла, что не создана для жизни в этом мире. Поэтому я прошу вас лишить меня магических способностей, стереть память обо всём, связанном с магией, и позволить мне вернуться домой.
От такой неожиданной просьбы даже я опешил, Лоуренс громко фыркнул, а ректор переглянулся с остальными. Ни один маг никогда прежде добровольно не отказывался от своих способностей, напротив, за них хватались до последнего.
— Боюсь, это невозможно, — заговорил Солен Трир, профессор некромантии. — Маг не может быть лишён своих магических способностей, если они врождённые. А в вашем случае так и есть, более того, ваш дар передавался из поколения в поколение последние шестьсот лет. Если поднять историю вашей семьи, там наберётся ещё примерно столько же поколений. В нашем арсенале не имеется способов лишить вас вашего дара. И отречься от него по своей воле вы тоже не можете.
Я видел как у Лукерьи опустились плечи, как она вся поникла от разочарования.
— Согласен с профессором Триром, — подтвердил ректор Арден. — И отпустить вас с нестабильной не подчиняющейся вам магией в мир людей мы тоже не можем. Это большой риск. Вам необходимо остаться в академии, постараться разобраться с вашими способностями, и научиться ими управлять. В случае успеха мы вернёмся к вашей просьбе. Если вы не передумаете.
Лукерья молчала, как мне показалось, целую вечность. Она теребила в руках какую-то ленточку, что выдавало её нервозность.
— Я хочу кое-что добавить, — снова заговорила Веллария Росен. — На своих занятиях я заметила, что у Лукерьи всё, что она делает получается наоборот. И она сама однажды упомянула, что такое происходит постоянно. Мне не встречались подобные магические сбои. Может вам такое попадалось, ректор Арден?
— Любопытно. Что ж, я бы предположил, что подобная поломка или сбой магии мог случиться из-за наказания её предка и ссылки в человеческий мир. Думаю, нам стоит подробнее изучить этот случай и разобраться с прецедентом.
— В таком случае, могу я получить ваше разрешение на изучение дела моей прабабушки? — вдруг спросила Лукерья.
— С какой целью?
— Я хочу больше узнать о своих предках и так же как и вы, разобраться с проблемой. Иногда мне снятся сны о прошлом моей семьи, но я не уверена, что из приснившегося правдиво, а что является выдумкой моего воображения.
— Я вообще не вижу смысла допускать её к архивам! — вскочил со своего места Лоуренс Олдред. — А если она намеренно испортит или подделает доказательства⁇!
— Так защитите их магией, — бросила ему Серафина.
— Верно, — согласился ректор. — Лукерья Смирнова является единственным потомком Агафьи Мирной и имеет право на ознакомление с материалами уголовного дела против неё. Но исключительно под надзором.
— Кстати, о надзоре. Раз уже мне придётся тут остаться, я хотела ещё попросить…
— Да вы просто воплощение наглости! — снова взорвался Олдред. — Как смеет потомок преступницы что-то тут требовать⁈
— Лоуренс! Что на вас нашло⁈ — осадил его ректор. — Продолжайте, Лукерья.
— Благодарю. Так вот, я добровольно клянусь, что никогда не буду иметь злого умысла против других людей. Я не имела его и прежде. Считаю, постоянный надзор за мной излишний. Это напрягает и меня и господина Райнера, которому приходится повсюду следовать за мной. Кроме того, студенты обращают внимание на это, задают вопросы, строят догадки. Думаю, это пугает их и может настраивать против меня, возможно поэтому мои соседки ведут себя так, как ведут. Могли бы вы снять этот надзор? Если нужно, я могу сама являться на проверки, когда скажете, отмечаться где-то.