Страница 6 из 48
Она повернулась на бок, прижалась к его спине и уснула, убаюканная шумом прибоя. И в этом сне она не видела, как он открыл глаза и посмотрел в потолок с пугающей пустотой в взгляде. Она не знала, что он не спал. Она не знала, что он считал секунды до того момента, когда она скажет «да», и что этот момент был для него не началом, а только очередным шагом в плане, который он вынашивал долгие годы.
Она просто спала, сжимая кольцо на пальце, и верила, что её сказка только начинается.
Глава 3. Счастливая беременность
Свадьбу сыграли в начале июля, в тот самый жаркий день, когда московский асфальт плавился под ногами, а воздух стоял плотный и влажный, как перед грозой. Они не хотели пышного торжества — только расписка в загсе на Пресне, потом ужин в небольшом закрытом зале ресторана «Пушкинъ» на Тверском бульваре, где пахло старым деревом и свежей выпечкой, и узкие окна выходили на зелёную аллею. Аделия выбрала простое белое платье чуть ниже колена, без фаты и кружев, только тонкий шёлк, струящийся по фигуре, и распущенные волосы, в которые Максим вплел маленькие белые розы. Он был в сером костюме, с бабочкой в тон, и когда она увидела его в дверях загса, у неё перехватило дыхание — настолько он казался ей родным, знакомым до каждой линии лица, до каждой серебряной нити в тёмных волосах.
«Ты прекрасна, — сказал он, подходя и беря её за руки. Его ладони были тёплыми и сухими, и она чувствовала, как его большие пальцы поглаживают её костяшки. — Я ждал этого дня, даже когда не знал, что ты существуешь».
«Я тоже, — ответила она, и голос её дрогнул. — Не верится, что это происходит».
Они обменялись кольцами — простыми, гладкими, из белого золота, без камней, потому что Аделия всегда говорила, что красота в простоте. Когда она надевала кольцо на его палец, её рука слегка дрожала, и Максим перехватил её, поднёс к губам и поцеловал. В зале было тихо — только несколько близких друзей, подруга и редактор Лена, которая вытирала слёзы краем платка, и пара коллег Максима по архитектурному бюро. Потом они поехали в ресторан, где уже был накрыт стол с белыми скатертями и хрусталём, и за окнами начал накрапывать дождь — тёплый, летний, который смывал духоту с асфальта и наполнял воздух запахом мокрой листвы.
«Дождь на свадьбу — к счастью», — сказала Лена, поднимая бокал с шампанским. — «И к деньгам. Так что, Адель, готовься к богатой жизни».
«Она у меня уже есть, — ответил Максим, обнимая Аделию за плечи и притягивая к себе. — Потому что есть она».
Все засмеялись, и Аделия почувствовала, как её наполняет тихое, глубокое счастье, не похожее на те яркие вспышки, которые она испытывала раньше. Это было похоже на то, как садишься в уютное кресло после долгой дороги — ты устал, но спокоен, потому что знаешь: ты дома.
Свадьба закончилась к вечеру, гости разъехались, и они остались вдвоём в гостиничном номере с видом на Москву-реку. За окном уже зажглись огни, и их отражения дрожали в тёмной воде. Максим сидел на подоконнике, держал её за руку, и они молчали. Тишина была их общей стихией — той самой, о которой он говорил в книжном магазине. Она не была пустой или неловкой, она была наполнена их дыханием, биением сердец и теми невысказанными словами, которые не нуждались в произнесении.
«Знаешь, — нарушил он тишину через несколько минут, — я представлял этот день тысячу раз. Но в моих фантазиях ты была ещё прекраснее, чем в реальности. Потому что я не мог придумать ту улыбку, которой ты улыбнулась мне в загсе. Её невозможно придумать».
«Ты всегда говоришь такие правильные слова, — усмехнулась она, касаясь его щеки. — Ты уверен, что ты не писатель?»
«Я просто говорю то, что чувствую. Это моё единственное преимущество перед тобой, — он перехватил её ладонь и поцеловал в запястье. — Я умею молчать, когда надо, и говорить, когда надо. А ты умеешь писать книги. У нас отличный тандем».
Она рассмеялась и обняла его, уткнувшись носом в его плечо. В тот момент она была абсолютно счастлива и не думала о том, что этот вечер, полный тишины и света, станет последним, когда она не задавала вопросов.
Месяц спустя, в августе, когда жара стояла невыносимая, а городские парки пахли сухой травой и перезрелыми яблоками, Аделия начала замечать странные перемены в своём теле. Сначала была постоянная, тянущая усталость, которая наваливалась к обеду и не отпускала до самого вечера. Она списывала её на изматывающую летнюю духоту и на то, что работа над новой книгой шла тяжелее обычного. Но потом появилось лёгкое утреннее головокружение, и однажды, стоя на кухне, она почувствовала запах жареной рыбы из соседней квартиры, и её буквально вывернуло наизнанку. Она никогда не была чувствительной к запахам, но теперь каждый аромат — кофе, жареное мясо, даже запах её собственных духов — казался ей удушающим.
Она купила тест в аптеке на углу, спрятала его в сумку и сделала, когда Максим уехал на стройку. Две полоски проявились почти сразу — яркие, чёткие, как утренний свет на белой стене. Она села на край ванной и долго смотрела на них, чувствуя, как внутри смешиваются страх и радость, как сердце бьётся где-то в горле. Она хотела сделать ему сюрприз, придумать красивый вечер с ужином при свечах, но не смогла удержаться.
Когда он вернулся, ещё не успев снять солнцезащитные очки, она подбежала к нему в коридоре и сунула тест в руки. Очки упали на пол, и он смотрел на две полоски с таким выражением, которое она не могла описать — смесь изумления, восторга и чего-то ещё, слишком глубокого, чтобы назвать его просто радостью.
«Мы беременны, — прошептала она, и слёзы потекли по щекам. — Ты будешь отцом».
Он замер на мгновение, потом подхватил её на руки и закружил по коридору. Она смеялась и плакала одновременно, вцепившись в его шею, и чувствовала, как его смех сотрясает его грудь. Он поставил её на пол, взял её лицо в ладони и сказал, глядя прямо в глаза:
«Я знал. Я чувствовал это ещё неделю назад. Ты по-другому пахнешь, и у тебя появилась привычка касаться живота, когда ты думаешь, что я не смотрю. Я ждал, когда ты сама скажешь. Спасибо, что сказала».
«Откуда ты мог знать? — спросила она, вытирая слёзы. — Я сама поняла только сегодня».
«Мужская интуиция, — усмехнулся он, целуя её в лоб. — Или, может быть, я просто очень внимательный. Я же архитектор. Я замечаю детали».
Она улыбнулась сквозь слёзы и решила не задумываться. В конце концов, он был прав насчёт запаха и жестов — она действительно часто клала руку на живот, сама того не замечая. Это было просто наблюдение. Просто любовь. Ничего сверхъестественного.