Страница 56 из 65
Но была и другая проблема. Если днем ей приходилось мириться с ролью школьного привидения, то ночью, с заходом солнца, она сталкивалась с другой напастью. Однако об этом она не могла рассказать ни бабушке, ни кому-либо из взрослых. Ведь ей следовало быть доброй и покладистой внучкой. В парке и на рынке приветливо здороваться со взрослыми, а если попросят, даже петь и танцевать для них, с улыбкой принимая в благодарность конфеты и деньги на карманные расходы. Ждать бабушку после работы и охотно помогать ей в закусочной. Ведь тогда они с бабушкой слышали: «Какую вы вырастили замечательную внучку». Со Хаён хотелось накопить так много комплиментов, чтобы они заглушили тот единственный вопрос, который люди порой задавали бабушке. Вопрос, который глубоко ранил ее. Ни бабушка, ни сама Со Хаён не знали ответа на этот вопрос, но люди продолжали задавать его им. И девочка решила, что будет старательно играть роль беззаботного, невинного ребенка, пока окружающие не перестанут спрашивать.
Вот почему Со Хаён так нравилось в «Тигриной лавке». Перед Ли Юё ей не нужно было притворяться веселой, там она могла выплеснуть все свои переживания.
— Говорят, мой папа… убил маму. И покончил с собой. Но никто не знает почему. Ни я, ни бабушка. Это одному папе известно, почему он так бил мою маму… бил меня… А люди все продолжают спрашивать у бабушки: «Почему ваш сын это сделал?» Но бабушка ведь не папа. Откуда ей знать? Каждый раз, слыша этот вопрос, бабушка плачет. Так сильно, что не может остановиться. Зачем они спрашивают? Неужели считают, что была весомая причина так поступить? Считают, что мама в чем-то провинилась? Что изменится, узнай они правду? Мама воскреснет? Нет, конечно. Ничего не поменяется.
— Ребята в школе дразнят меня одержимой духами. Один болтает, будто я вызвала призрака, который столкнул его с лестницы. Даже смешно. Да если бы я умела, я бы давно… Кстати, та женщина, которую я встретила, когда впервые оказалась здесь… Она спросила, не прогнать ли того, кто увязался за мной. При этом прозвучало так, будто она может и призрака отвадить. А вы тоже такое умеете?
— Только это секрет. Возможно, ребята правы, и ко мне прицепился призрак. Едва наступает ночь, я вижу…
Да, если она не в состоянии отказаться от «Тигриной лавки», значит, остается одно: отыскать ту женщину и попросить ее вернуть куклу. Приняв решение, Со Хаён попыталась вспомнить, как выглядела покупательница. Девочка никогда раньше не видела ее на рынке. Возраста женщина была примерно маминого, но носила дорогую одежду — мама себе такую не могла позволить. Со Хаён решила начать с детской площадки в соседнем жилом квартале. Она слышала, что одноклассники, живущие в многоквартирных домах, часто собираются поиграть после уроков на площадке у дома. И вспомнила, как один из ребят возмущался, что мама вечно наблюдает за ним. Кто знает, быть может, та женщина так же выходит на прогулку с ребенком, и Со Хаён встретит ее на площадке. Во всяком случае, раз она наведалась в антикварный магазин посреди ночи, то наверняка живет где-то поблизости.
Вот только Со Хаён почти не помнила ее лица. Но, в конце концов, можно было просто поспрашивать: «Вы, случайно, не покупали у меня соломенную куклу?» Девочка была уверена, что отыщет женщину. Она была обязана вернуть фигурку в магазин. Ведь каждой ночью…
Ей хотелось поделиться своей тревогой и невысказанными страхами. Рассказать, почему она не спит ночами. Ей хотелось, чтобы все это закончилось. Чтобы не пришлось больше крепко зажмуриваться, боясь позвать бабушку, и молиться лишь о том, чтобы поскорее наступило утро. Она надеялась, что Ли Юё поможет. Пускай не сможет избавить ее от этого, так хоть выслушает.
Каждой ночью к ней приходили мама с папой.
Разъяренный отец пытался догнать Со Хаён, а мама бросалась за ним и цеплялась за ноги, лишь бы не дать ему приблизиться к дочери. И куда бы Со Хаён ни убегала, отец следовал за ней по пятам. Даже когда девочка ложилась спать и с головой укрывалась одеялом, тут же появлялся отец и с довольной ухмылкой, означающей: «Вот ты и попалась!» — заносил кулак над ее животом. А мама крепко обнимала ее, загораживая собой. И папин кулак, и мамины руки проваливались в пустоту, проходя сквозь тело Со Хаён. Видимо, это очень злило отца, который, широко раскрыв рот, раздраженно топал, после чего хватал маму за волосы и начинал избивать ее. Это продолжалось до самого утра. Каждую ночь Со Хаён наблюдала жуткие сцены из собственного детства. Разница заключалась лишь в том, что теперь она знала, чем это закончится.
Оказалось, что и после смерти отец издевался над призраком матери. Такими темпами он мог уничтожить ее и в загробном мире. Но Со Хаён ему не позволит.
Сразу после уроков она выбежала из школы. Обычно девочка поворачивала налево, туда, где располагались рынок и парк, но сегодня отправилась направо. В отличие от тихой улочки по левую сторону, дорога справа была шумной и многолюдной. Школьники возвращались домой за руку с родителями, которые пришли встретить детей, а какая-то группа детей дружно села в автобус, отправляясь на дополнительные курсы. Некоторые шагали домой, весело болтая со своими лучшими друзьями. А Со Хаён шла совершенно одна. Ни мамы, чью руку она могла бы держать, ни машины, что забрала бы ее домой либо на курсы. Все сильнее напрягая плечи, девочка, не оглядываясь, двигалась вперед.
«Держаться уверенно. Не вызывать подозрений».
Мурлыча под нос песенку, которую часто напевала мама, Со Хаён подошла ко входу на территорию жилищного комплекса, но дорогу ей преградил охранник.
— Что-то я тебя тут раньше не видел. Ты, девочка, из какой квартиры?
— А… я пришла поиграть на детской площадке.
— То есть не живешь здесь? Тогда не могу тебя впустить. Эта площадка только для жителей стоящих рядом домов. Иди-ка поиграй в другом месте.
— Что это за правила такие?
Со Хаён попыталась увернуться и проскочить во двор, но охранник упорно держал оборону, и девочка обиженно воскликнула:
— Ну и ладно. Пойду на другую площадку!
Пришлось возвращаться. Свернув на чуть менее людную дорогу, она направилась к другому жилищному комплексу, но и там ее не пустили. Попыталась зайти в соседний и в следующий за ним. Но, как бы Со Хаён ни храбрилась, уверенность наконец покинула ее. Потоптавшись у входа в четвертый по счету двор, девочка повернула назад. Пройдя тем же путем, она добралась до школы и побрела на безлюдную спортивную площадку.