Страница 7 из 38
— За что?! — Нина Ивановна всплеснула руками. — Вынарядилась как продажная девка! Тьфу! Срамота! Я думала, сознание потеряю, когда тебя увидела. Этот наряд, эти духи! Ты весь флакон вылила на себя, я чуть не задохнулась! Что о нас подумает Вера? Что я внучку не могу нормально воспитать?
Ева расхохоталась. Очень громко. Смех вырывался из неё, смешиваясь с глупым облегчением.
— Прости, ба, — выдохнула внучка, едва переводя дыхание. — Я просто сначала хотела, чтобы он ушёл.
— Ушёл? — бабушка нахмурилась. — Дура ты, он два часа с тебя глаз не сводил! И даже на твой идиотский наряд не обращал внимания.
— Как это не заметил? — удивилась Ева.
— Он смотрел на тебя, а не на одежду. Вот что значит хороший и воспитанный парень. А ты — дура набитая!
Ева побежала в свою комнату, заперлась и упала лицом в подушку. Она чувствовала себя отвратительно. Такой стыд! Такой позор! Ей казалось, что она вела себя как ребёнок, как идиотка, как та самая цыганка с рынка, которой она себя на миг представила.
Вадик сказал, что хочет сходить в кино. Он смотрел на неё, а не на дурацкую юбку.
— Вот дурёха, — прошептала она смеясь в подушку. — Надеюсь, об этом никто не узнает.
На стене улыбался Костя. Ева повернулась к нему спиной и закрыла глаза.
Завтра будет новый день. Воскресенье. И в нём, не будет ни Кости, ни Вадика, ни бабушкиных сводничеств. Только она и её мысли. Но в глубине души она надеялась: может, не всё так плохо. Может, даже в этом дурацком наряде и с этими удушающими духами есть своя нелепая правда.
Она сама выбрала этот путь. И теперь ей придётся по нему идти.
Ева уснула, так и не переодевшись. А на кухне бабушка всё ворчала, убирая со стола чашки, приговаривая:
— Ну и внучка, ну и беда. Цыганка! Просто цыганка. Эх, видели бы твоё поведение родители. Они бы со стыда сгорели.