Страница 6 из 38
— Вера, садись сюда. Здесь удобнее, — хлопотала бабушка Нина, усаживая Веру, на лучший стул. — Ева, помоги мне!
Внучка схватила чашки и начала разливать чай, стараясь не смотреть на Вадика. Но краем глаза видела, как он не отводит от неё взгляда. К счастью чай оказался в чашках, а не на скатерти.
Вадим принёс торт из прихожей и поставил на стол.
— Надеюсь, понравится. Я долго выбирал.
— Главное, чтобы был сладкий, — улыбнулась Нина Ивановна. — Остальное мы ему простим.
Все рассмеялись.
Напряжение немного ослабло.
Разговор быстро перешёл на погоду, на соседей, цены в магазинах и вечный капитальный ремонт домов.
Ева почти не открывала рот. Она отвечала коротко, больше слушала остальных и украдкой поглядывала на Вадима. Его манера речи неожиданно располагала. Когда Вера Ивановна рассказывала забавную историю, он внимательно слушал и улыбался.
Бабушкин пирог оказался очень удачным. Мягкое тесто, кисловатая смородина и тонкий аромат ванили.
Бисквитный торт купленный Вадиком был тоже очень вкусным, и Ева, несмотря на стыд, съела три куска. Бабушка метала на неё уничтожающие взгляды, какой позор.
Ева виновато жала плечами.
— Ну что, — наконец выпалила Нина Ивановна, когда второй чайник был допит до дна, — молодёжь, идите в гостиную. У нас там альбомы с фотографиями. Посмотрите, пока мы с Верой посидим здесь, поговорим о женском.
Ева едва не поперхнулась недоеденым блином с мясом. Она сразу раскусила бабушкин манёвр: «Идите, познакомьтесь поближе, а мы тут будем подслушивать».
— Ба, — начала Ева, но бабушка уже подтолкнула её в спину.
— Иди-иди, не капризничай. Покажи Вадику своих предков.
В голосе бабушки появились знакомые интонации, означавшие, что спор завершён ещё до своего начала.
Ева вздохнула и направилась в гостиную, взяв с полки толстенный, пыльный альбом с фотографиями, Вадик, как пёс на поводке, последовал за ней.
Гостиная была маленькой, с диваном и двумя креслами. Ева села на диван, положила альбом на колени. Вадик сел рядом, на расстоянии полуметра. Не слишком близко, но достаточно, чтобы разглядеть фотографии из альбома.
— Открой, — велел он мягко. — Мне правда интересно.
Ева с усталым вздохом открыла альбом. На первых страницах показались чёрно-белые фотографии из прошлого века: бабушкины родители, прадеды, какие-то люди в старомодной одежде, которые уже давно истлели в земле.
— Вот, — пробормотала Ева, переворачивая страницы. — Это папины родственники, а это уже бабушкина семья. Это моя прабабка. Умерла в сорок втором. А это её муж. Расстреляли в тридцать седьмом. Покойники, в общем.
— Удивительно, как раньше умели фотографироваться. Все такие серьёзные.
— Наверно улыбаться на камеру в те времена было не модно, — ответила Ева.
— Или фотограф просто долго настраивал камеру.
Вадик не смутился. Казалось, он реально смотрел на фотографии с интересом.
Ева перевернула страницу. Военная форма. Старинные школьные снимки.
— Вах, а это кто? — спросил Вадим, показывая на снимок военного.
— Дед. Тоже много воевал.
— У предков была суровая жизнь, — заметил Вадик. — Наверное, благодаря их страданиям, мы сейчас такие... нежные и живём в комфорте.
Ева грустно вздохнула. На следующих листах, были фото её погибших родителей и она с неожиданной силой захлопнула альбом. Прошло столько лет, но Ева до сих пор не могла без слёз смотреть, на их лица. Вадик деликатно не настаивал на дальнейшем изучении фотографий.
А потом они неожиданно начали разговаривать. Парень спросил, где она работает. Ева с гордостью рассказала про телеканал. Вадик похвалил без лишней лести и сказал, что это интересная профессия. Ева смущаясь ответила, что не всегда.
— А вы давно работаете на телевидении?
— Почти девять лет.
— Вы наверно много знаменитостей видите? — вновь поинтересовался гость.
— Да. Но они не всегда такие красивые, как на экране. И воспитание у многих хромает.
Вадик засмеялся. У него был приятный, негромкий смех.
— А я главный инженер на заводе, — обронил он. — Скучно, но стабильно. И нервов никто не трепет.
— Главное, что стабильно, — кивнула Ева. — Я тоже не люблю, когда нервотрёпка.
— Ответственности правда много. Если ошибёшься, последствия могут оказаться очень дорогими.
Ева присвистнула и прикусила язык.
— Звучит серьёзно.
Они ещё поговорили. О фильмах, о книгах. Ева с удивлением поняла, что Вадик интересный собеседник: он много читал, имел своё мнение, но не навязывал его. Он говорил спокойно, без пафоса, без желания произвести впечатление, смотрел на неё открыто и дружелюбно. И если бы Ева не была так занята попытками не умереть от стыда за свой наряд, она бы, возможно, получила удовольствие от их беседы.
За девять лет Ева успела привыкнуть к людям, которые любую беседу незаметно превращали в рассказ о собственных достижениях.
Вадик оказался другим.
И при этом совсем не выглядел скучным.
Два часа пролетели незаметно. Оказалось, что оба любят старые советские комедии. Оба терпеть не могут шумные компании. Предпочитают проводить выходные дома, если есть возможность никуда не спешить. Несколько раз Ева ловила себя на том, что смеётся совершенно искренне. Она уже почти забыла про нелепую юбку, про яркую помаду.
Когда Вера Ивановна заглянула в гостиную, сказав, что пора домой, Ева даже удивилась.
— Уже уходите?
— Да, нам пора, — улыбнулась Вера. — Спасибо за чай. И за пирог. Нина, ты, как всегда, чародейка. И если ты в следующий раз, так вкусно будешь готовить, мы останемся здесь жить.
Они распрощались в прихожей. Вадик пожал Еве руку. Пожал нормально, без лести и кокетства, по-мужски.
— Было приятно познакомиться, Ева. Может, как-нибудь сходим в кино? Или просто выпьем кофе после работы?
Ева открыла рот, но не успела ответить — бабушка уже впихнула гостям в руки пакет с пирогом и потащила к двери.
— Обязательно сходим, — крикнула она за спиной. — Мы ещё вас позовём!
Ева беспомощно посмотрела на Вадима, тот едва заметно улыбнулся.
Дверь захлопнулась.
Ева выдохнула и прислонилась к стене. А бабушка развернулась с несвойственной её возрасту скоростью и со всей силы шлёпнула внучку по попе.
— Ева! — гневно прошипела старушка. — Ты что вытворяешь?!
— Бабушка, за что ты меня ударила?