Страница 3 из 38
— Любишь не человека, а свою мечту! Я не говорю «замуж» за Вадика. Я говорю «просто присмотрись». Хотя бы раз. Поговорите с глазу на глаз. А мы с Верой чайку на кухне попьём, пока вы беседуете.
Ева медленно размешивала ложкой варенье. Каждое слово бабушки попадало точно в цель.
— Знаешь что самое обидное? — тихо спросила Нина Ивановна.
— Что?
— Ты ведь красивая девочка.
Ева невольно усмехнулась.
— Только ты одна так считаешь, ба.
— Нет.
— Тогда почему мужчины считают иначе?
— Потому что ты заранее решила за них. Входишь в комнату уже с мыслью, что проиграла. И ведёшь себя так, словно просишь прощения за то, что вообще появилась.
Внучка молчала. Аргументы спорить закончились.
Ева доела блин, взяла второй. Усердно работала челюстями, поглощая калорию за калорией. Бабушка покосилась на внучку со смесью нежности, строгости и лукавства.
— Ладно, — сказала Нина ивановна. — С Вадиком познакомишься. Не понравиться никто тебя заставлять не станет.
— Правда?
— Клянусь своими блинами.
— Это серьёзная клятва, ба.
Наверное, именно за такие вечера она и любила возвращаться домой. Здесь всегда пахло вкусной едой, всегда спорили, подшучивали друг над другом. И чтобы не происходило за дверями квартиры, здесь её неизменно ждали.
Вскоре бабушка ушла смотреть свой любимый турецкий сериал. Ева осталась одна на кухне. Взяла четвёртый блин, но не стала его есть. Посмотрела в отражение тёмного окна, где виднелась её собственная фигура — сильные плечи, грудь, округлые руки. «Надо меньше есть», — привычно подумала ева. И тут же поймала себя на том, что откусила четвёртый блин.
«Ну и чёрт с ним, — решила Ева. — Завтра я опять буду есть мало. А сегодня — можно».
Она доела блин, убрала со стола, помыла посуду и пожелав бабушке спокойной ночи, направилась в свою комнату.
Стоило только открыть дверь, как привычная интимность снова дала о себе знать. Её любимая стена в доме. От пола до потолка — фотографии Константина Ивлева. Вырезанные из глянцевых журналов, распечатанные из интернета, несколько эксклюзивных — их дал знакомый фотограф, который работал с каналом. Костя в костюме, Костя с микрофоном, Костя на пляже в Сочи — тот самый кадр, где он смеётся, запрокинув голову, с каплями воды на груди. Ева подошла к стене и провела пальцем по его губам.
Поставила сумку возле шкафа и подошла к своему алтарю.
— Ну, привет, — прошептала.
Конечно фотография не ответила. Да и что она могла ответить? «Привет пышка!»
— Ты сегодня сказал, что я идеальна. Ты наверно всем так говоришь. Я знаю, ты вежливый. Ты вообще умеешь говорить так, что человек чувствует себя немного счастливее. А я просто дурёха.
Потом вздохнула и присела на кровать. Свечи на комоде стояли на месте, не зажжённые. Бабушка, входя, наверняка их видела и крутила пальцем у виска. Ева надеялась, что она на полном серьёзе не позовёт батюшку освятить комнату.
— Завтра придёт Вадик, — пробормотала Ева вслух, вновь глядя на его фото. — Ты бы, Костя, меня хоть приревновал. А я так хотела, чтобы ты хоть раз, на меня взглянул так же, как я на тебя. Но ты смотришь только на своё идеальное отражение в зеркале. Ох, глупости я говорю.
Она прекрасно понимала, что сама придумала эту историю. И всё равно не могла перестать надеяться.
Ева переоделась в пижамную футболку и шорты. Сразу вспомнила про подругу. Они не виделись три дня. Катя работала как проклятая в своём ресторане, часто приносила всякие деликатесы, а потом подруги пили вино и болтали. Ева почти никогда не пускала Катю в свою комнату — стеснялась этой стены и своей одержимой любви. Хотя Катя и так всё знала. Потому что как только лицо Константина Ивлева появлялось на экране, Ева превращалась в ту самую «глупую гусыню», о которой часто говорила бабушка.
Телефон коротко завибрировал.
Катя.
«
Живая?
»
Ева улыбнулась.
«
Пока да.
»
Ответ прилетел почти сразу.
«
Виделась со своим прекрасным принцем?
»
Ева задумалась.
«
Кать, ты неисправима.
»
«
А ты трусиха! Ладно я спать, сегодня был тяжёлый день.
»
На это возразить было нечего. Ева отложила телефон и повернулась на бок, к стене, лицом к Косте. К самой любимой фотографии. Трёхлетней давности. Она слегка выцвела. Идеальная улыбка смотрела на неё с фотографии, застывшая и неподвижная.
— Почему ты такой красивый? — спросила Ева у фотографии. — И почему я тебя так люблю? Глупо ведь. Самая невозможная привязанность в мире — к тому, кто тебя не замечает.
Костя на фото продолжал улыбаться — той самой белозубой улыбкой, которая ослепляла её даже сквозь глянец.
Ева вздохнула и выключила свет. В темноте комнаты силуэты фотографий сливались в одно большое пятно. Она устало закрыла глаза.
Завтра суббота. Выходной. Придёт Вадик. Бабушка начнёт подмигивать, по любому удобному и неудобному случаю. Ева как всегда будет прятать свои настоящие чувства за вежливой улыбкой и угощать блинами с мясом.
Ева выключила ночник, беспокойно заснула и даже не слышала, как в окно стучал дождь. Как в своей комнате, тихо похрапывала бабушка. А на стене поклонения, улыбался человек, который абсолютно не догадывался, что был главным героем, в скучной жизни пышной блондинки.