Страница 25 из 38
Глава 9. Третье желание
Утром Ева изменила своей привычке, просыпаться в самый последний момент и вечно опаздывать. Она поднялась затемно. За окном ещё только начинало сереть, фонари тускло освещали пустой двор. Она села на кровати, потёрла глаза и решительно спустила ноги на пол.
Сегодня она сделает это.
Бабушка ещё спала. Ева умылась и на цыпочках прошла в свою комнату, закрыла дверь и включила свет.
Стена с фотографиями тяготила её. Костя смотрел с каждого снимка — белозубый, идеальный. Раньше она могла стоять перед этим алтарём часами, вглядываясь в его глаза, прикасаясь к его губам на глянцевой бумаге. Теперь она смотрела и не чувствовала ни трепета, ни радости. Только лёгкое, почти брезгливое недоумение.
«И я правда этим жила?»
Ева сняла первую фотографию. Потом вторую. Третью. Она работала быстро, не давая себе времени на раздумья. Фотографии летели в большой мусорный пакет один за другим. Костя в студии, Костя на пляже, Костя с микрофоном. Все его улыбки, все его взгляды, все пять лет её больной, глупой привязанности падали в один пакет.
Когда стена опустела, Ева с остервенением завязала мешок и выдохнула. Стена оказалась бледной, на ней остались следы от скотча и выцветшие пятна. Но в то же время казалась самой чистой стеной в её комнате.
Свобода!
«Ну всё, Костя, — подумала Ева. — Спасибо за урок. И прощай».
Она тихо, чтобы не разбудить бабушку, вытащила пакет в коридор, оделась и вышла на улицу.
Свежий утренний воздух ударил в лицо. Ева направилась к мусорным бакам, но на полпути остановилась. На скамейке сидел Адам. Как всегда в чёрном плаще, с двумя чашками кофе в руках.
— Ты что тут делаешь в такую рань? Караулишь меня? — удивилась она.
— Ждал тебя, — ответил демон, поднимаясь. — Вижу, ты избавилась от своего алтаря.
Ева усмехнулась и метко бросила пакет в бак.
— Прошла любовь, как говорится. Знаешь, он как-то мне резко разонравился.
— Я заметил, — Адам протянул ей вторую чашку. — Придумала новое желание?
Ева сняла с себя красный вязаный шарф, и встав на носочки накрутила его Адаму на шею. Теперь у демона наконец-то появилась яркая деталь в гардеробе. Только потом взяла кофе, сделав глоток застонала от удовольствия.
— Да. Хорошее будет желание. Очень альтруистическое. Думаю тебе понравится.
Они пошли по улице, и Ева чувствовала лёгкость. Мир казался другим — ярче, теплее, будто с плеч свалилась многолетняя тяжесть.
И тут из-за угла соседнего дома вышел Вадик. В руках он держал небольшой букет тепличных ромашек. Увидев Еву, заулыбался, но тут же его взгляд упал на Адама — улыбка моментально сникла.
— Ева, привет, — пробурчал Вадик, переминаясь с ноги на ногу. — Ты рано проснулась, я хотел зайти к тебе перед работой. Вечером приходил, и всё не мог тебя застать.
— Вадик! Здравствуй, — Ева тепло улыбнулась. — Как бабушка Вера?
— Да всё хорошо, спасибо. — Парень переводил взгляд с неё на Адама. — Ты на работу? Я хотел тебя проводить.
— У неё уже есть провожатый, — грубо перебил Адам, прищурив глаза.
Ева толкнула демона локтем в бок и поспешно сказала:
— Вадим, познакомься. Это Адам. Он мой дем... дядя. Из Ирландии приехал. Я сейчас провожу его до аэропорта, так что может, мы увидимся позднее?
Вадим нахмурился, оглядывая Адама с головы до ног. Дядя. Очень молодой дядя. И такой хмурый, будто готов поколотить, любого, кто подойдёт к его «племяннице».
— Ну да, конечно, — пробормотал Вадик, протягивая ей ромашки. — Пока, Ева. Я тебе позвоню.
Вскоре ушёл, засунув руки в карманы. Ева заметила уголки билетов в кино, торчащие из его куртки, и на миг её стало грустно.
— Ты чего такой грубый? — повернулась она к Адаму. — Вадик порядочный человек.
— ОН твоё следующее желание? — резко спросил Адам.
— Нет, я просто так говорю.
— Ты себе не представляешь, о чём думал это пежон, когда на меня смотрел, — оборвал Адам.
— И о чём же?
— Хотел со мной драться, — усмехнулся демон. — Пока ты не сказала, что я твой дядя. Он тебе не поверил, между прочим. И хотел пригласить тебя в кино, а после фильма...
Ева посмотрела вслед Вадиму, который скрылся за поворотом.
— Он правда хороший, — мягко протянула она. — Работает инженером, заботится о бабушке, и он так внимательно смотрел со мной семейные фотографии. Что...
— Я знаю о нём всё, — перебил Адам. — Тот ещё тип. Вот уже вторую неделю как ты из головы у него не идёшь. Нашёл о ком думать, придурок.
Ева рассмеялась. Она подхватила Адама под руку, прижалась к его плечу и посмотрела снизу вверх.
— Ты такой забавный, когда ревнуешь.
— Вот ещё, — бросил Адам, но не отстранился. — Много чести.
— Это моя фраза! — возмутилась Ева.
— Теперь моя. Выбрось, этот веник.
— Вот ещё! — выпалила она в ответ, заходясь в весёлом смехе.
Адам и Ева решили пройтись немного по району, и девушка чувствовала, как от демона исходит тепло. Как от солнышка. И это тепло казалось важнее всех красивых слов Кости и всех букетов Вадика.
— Давай загадывай своё желание, — буркнул Адам, когда они дошли до парка. — Некогда мне с тобой целый день торчать.
Ева остановилась, задумалась на миг и выпалила:
— Я хочу быть очень-очень богатой женщиной. Которая помогает нуждающимся людям. И животным.
Адам от досады скривил губы.
— И ты тоже хочешь быть богатой?
— Ну, а что ещё нужно? — пожала плечами Ева. — Думаю, такое призвание принесёт мне радость. Я буду чувствовать себя нужной и полезной обществу.
— Смотри, больше ничего не хочешь уточнить? — спросил Адам, и в его глазах мелькнула хитрая искорка.
Ева на секунду задумалась, но не увидела подвоха.
— Нет, наверное, — пискнула недоверчиво.
— Тогда, да будет так, — торжественно произнёс Адам. — Будет исполнено завтра утром. А сегодня побудь обычной визажисткой.
Он щёлкнул пальцами, и Ева моргнула.
— Погоди, — нахмурилась она. — Ты что, уже исполнил?
— Завтра, — повторил Адам с улыбкой. — Теперь ты должна вкусно позавтракать с бабушкой и идти на работу.
И тут же исчез.
На следующее утро Ева проснулась от непривычного ощущения.
Она лежала на чём-то невероятно мягком. Перина, шёлковые простыни, пуховые подушки. Она потянулась от удовольствия и вдруг услышала, как громко хрустнули её суставы. Позвоночник отозвался острой болью, колени заныли, а пальцы рук будто свело судорогой.
— Господи, что за черт... — пробормотала она и села.