Страница 17 из 38
Ева с любопытством оглядела квартиру. Роскошная, но очень холодная. Идеальный минимализм — и ни одной личной вещи, ни одной фотографии, ни одной книги с загнутыми страницами. Всё казалось декорацией, а не домом. Она прошла в гардеробную Кости, принюхалась к его рубашкам. Пахло парфюмом, дорогим и безликим. Никакого живого запаха тела. Только химия.
«Странно, — подумала Ева. — Может, таблетки так влияют?»
Вскоре нашла свой — вернее, телефон Вики в сумочке. Включила его. Экран разблокировался по лицу. На экране красовалось 67 пропущенных от «Отец». И ещё десяток сообщений в угрожающем контексте: «Возьми трубку!», «Ты где?», «Я зол».
Ева нажала на номер, и через секунду в трубке раздался мужской, резкий голос:
— Ты где?
Ева сглотнула. Она привыкла к бабушкиной бранной любви, к её шутливым шлепкам. Но этот голос был пугающим — твёрдым, властным, не терпящим возражений.
— Я у Кости, — осторожно пробормотала Ева. — Скоро буду дома.
— Жду. — И трубка отключилась.
«Жду, — передразнила она мысленно, но внутри уже закипала тревога. — Что за человек так разговаривает с дочерью?»
Она быстро написала Косте: «Любимый, скажи пожалуйста мой адрес, я из-за этих таблеток всё забыла».
Через пару минут пришёл ответ: «Я не удивлён». И ниже адрес. Ни одного смайлика, ни одного тёплого слова. Ева вздохнула и натянула серое платье Вики, в котором та танцевала вчера. Оно сидело идеально, подчёркивая худобу и изящество её нового тела.
«Надо привыкнуть, — подумала Ева, глядя в зеркало на чужую фигуру. — Такая красотка, а парень даже не поцеловал перед уходом. Что же у них за отношения?»
Она вызвала такси и поехала по указанному адресу. Машина петляла по городу, выезжая за пределы — в элитный коттеджный посёлок с огромными домами, идеальными газонами и стрижеными кустами. Такси остановилось у двухэтажного особняка с колоннами и коваными воротами.
Ева вошла в дом. Внутри было ещё роскошнее и богаче, чем у Кости в квартире: мраморные полы, хрустальные люстры, дорогая мебель, запах настоящего дерева. Служанка в униформе кивнула и бесшумно прошла мимо, садовник упорно стриг газон, выверяя каждый миллиметр.
В столовой её ждал отец. Высокий, худощавый, с лёгкой сединой на тёмных волосах и холодными серыми глазами. Знаменитый на весь Петербург бизнесмен Глеб Орлов. Ева вспомнила его сразу же, он однажды приходил на телепередачу к Косте. В живую он выглядел намного злее, чем по телевизору.
— Папочка, — начала Ева, пытаясь изобразить раскаяние. — Прости, что вчера выключила телефон. Я...
Ева не успела договорить.
Отец метнулся к ней и, не говоря ни слова, со всей силы влепил пощёчину. Ладонь обожгла кожу, голова мотнулась в сторону, Ева покачнулась и рухнула на пол. Она не успела увернуться — непривычное тело оказалось слишком слабым.
Отец навис над ней, схватил за волосы и, сжав кулак, вновь ударил. Как раз в челюсть. Ева почувствовала, металлический привкус крови начал заполнять рот.
— Я тебе говорил, — процедил Орлов, нависая над ней. — Не смей выключать телефон. Ты моя дочь, ты обязана отвечать. Ясно?
Ева лежала на полу, чувствуя, как всё плывёт перед глазами.
«Что происходит? Почему он меня избивает? Я ничего плохого не сделала!»
— Папа! — выкрикнула она, выплёвывая кровь. — За что?! В чём я провинилась?
Отец наклонился, схватил за плечи и рывком поставил на ноги. Его лицо было искажено злобой, глаза налились кровью.
— Что ты сделала? — переспросил с иронией. — Ты родилась на свет, вот что! Ты моё вечное проклятие, мой личный дьявол! Сколько раз я тебе говорил — не позорить меня! А ты выключаешь телефон, шляешься по мужикам, пьёшь! Иди в свою комнату и не высовывайся, пока синяки не пройдут!
Ева, спотыкаясь, побрела в глубь дома. Кровь пульсировала в висках, по губе капала кровь на дорогой ковёр, челюсть ныла от удара. В голове крутилось: «Если бы у меня был выбор между таким отцом и тем, чтобы вообще не иметь родителей — я бы выбрала второе. Бабушка всегда шлёпала меня по попе в шутку. А этот просто избивает».
Ева нашла комнату Вики с помощью служанки, которая без лишних слов указала на дверь. Ева ошарашено остановилась на пороге. В комнате оказалось пусто — кровать, тумбочка, шкаф, но никаких личных вещей. Ни одной книги, ни одной фотографии, ни одной мягкой игрушки. Только решётки на окнах. Как в тюрьме.
Теперь красотка Вика больше походила на жертву домашнего насилия, чем на избалованную богатую наследницу.
Ева в примыкающей ванной прополоскала рот, сплюнула красную слюну и вдруг заметила на своих запястьях тонкие белые полоски. Шрамы. Старые, но отчётливые, идущие ровно вдоль вен. Она поднесла запястье к свету и ощутила, как в горле образуется холодный ком.
«Вика пыталась убить себя. Несколько раз. Так вот для чего ей целые горсти таблеток».
Ева села на пол и обхватила колени. Тонкие, слабые ноги. Она вдруг остро, до боли, захотела к бабушке. К её блинам, объятиям, шуткам. Всё это казалось теперь раем.
Набрала номер Кости. Он сбросил. Ева написала СМС: «Костя, забери меня, пожалуйста. Отец меня ударил».
Ответ пришёл через двадцать минут: «Вик, мы же договаривались — ты не впутываешь меня в отношения с отцом. Разбирайся сама. Будь рада, что он просто тебя ударил, а не как в прошлый раз. Ты знала, чем это обернётся, когда отключала телефон. У меня скоро эфир. Пока».
Ева впилась взглядом в экран, и ей хотелось разбить телефон об стену.
«Костя — мечта, идеал — оставил меня разбираться с проблемами самой. Даже не попытаясь защитить. Отношения, в которых парень не забирает свою девушку от отца-садиста — такие отношения вообще существуют? Что это за любовь, которая не способна выйти за пределы вежливых СМС?»
Этого Ева никак не могла понять. Она сидела в комнате Вики и чувствовала, как время тянется бесконечно. Часы показывали только два часа дня. И тут она заметила на нижней полке тумбочки пузырьки с таблетками. Такие же, какие ей давал Костя утром. Она почитала названия — какой-то антидепрессант, ещё антидепрессант, и снотворное.
Ева горестно поняла, что именно это и есть настоящая жизнь Виктории Орловой, дочери успешного бизнесмена: таблетки, побои, решётки на окнах, и парень, который отмахивается, как от мухи.
«Я использую второе желание, — подумала Ева. — Я не могу и не хочу быть Викой. У неё не жизнь, а какой-то ад. Я хочу быть собой. Ну, Адам, ну ты и устроил!»
При этих тревожных мыслях, Ева заснула в тоскливом оцепенении, скорчившись на кровати.