Страница 31 из 39
Поднявшись холодным вечером по склону через трущобы, Лара во всей красе увидела обнаженное в лунном свете суровое «лицо» старого района, крыши домов которого, казалось, касались неба. Пройдя по знакомому переулку и войдя в подъезд ветхого жилого дома, Лара расслабилась и продолжила путь. Она старалась сохранять спокойствие и представляла, что просто идет проведать свою семью, живущую в этом доме. Пройдя к общественному кладбищу за домом, Лара принялась бродить среди безмолвных могил. Она положила на землю толстую книгу, достала из сумки банку кошачьих консервов со вкусом лосося и сушеную рыбу, налила в фарфоровую чашу немного эссенции, которую приготовила Манё, и зажгла благовония.
– А теперь выходи. Я знаю, ты где-то рядом.
Но в тишине кладбища был слышен только легкий шелест опавшей листвы. Холодный ветер бил по лицу.
– Я не хочу навредить тебе. Я лишь хочу помочь. Выходи, все страшное позади.
Никто не появился. Лара начала ходить вокруг и вспоминать все прозвища, которыми называли кошку: «Клякса», «Малышка», «Красавица», «Коровка». Когда половина благовоний уже прогорела, кошка так и не появилась. Лара не собиралась сдаваться и вложила всю душу в искренние слова:
– Ты же знаешь? Я похоронила твое тело здесь, поэтому, когда я говорю, что я хочу помочь, я не лгу. Мне удалось в последний момент отправить в загробный мир ту огромную собаку, которую ты видела. А это значит, что тебе тоже необязательно оставаться среди могил. Ты же понимаешь, что я имею в виду?
– Правда? – Слабый, дрожащий голос нарушил тишину, и Лара быстро повернулась к его источнику. – Ты правда можешь отправить меня в то место?
Наконец кошка предстала перед Ларой. На миг девочка невольно поморщилась.
– Но с тобой… все в порядке? – удивленно спросила она.
Что-то не так было с истинной формой Кляксы. Ее душа была разорвана в клочья и местами поблекла, даже движения были какими-то отрывистыми.
– Если я не буду прятаться, он найдет меня и заставит исчезнуть по-настоящему. Ты правда сможешь отправить меня в загробный мир? Я уже даже не представляю, как туда добраться самостоятельно. Мне так страшно, что я не могу ступить отсюда ни шагу.
– Да, правда. Это неудивительно. Я хорошо понимаю, что ты чувствуешь.
– Хорошо понимаешь, что я чувствую?
– У меня есть особая способность видеть воспоминания души. Так я увидела воспоминания о смерти той собаки. Там я тебя и увидела.
Глаза Кляксы вздрогнули. Ей было сложно поверить в услышанное.
– Черная ладонь забрала и заточила твою душу. Но ты успела выскочить через открывшийся разлом измерений, когда она пыталась забрать душу Мори. С большим трудом и по удивительному стечению обстоятельств.
Услышав объяснения, Клякса немного расслабилась и подлетела ближе к Ларе:
– Так и было. Я увидела очень слабый свет и не раздумывая бросилась к нему. От одной мысли о произошедшем тогда… у меня замирает сердце. Это было так ужасно, не хочу больше об этом вспоминать.
– Да, хотя я сама не проходила через это, но одни только воспоминания уже бросают в дрожь. И все же. Чтобы успешно отправить тебя в загробный мир, мне нужно опять увидеть эти воспоминания.
– Увидеть снова… неужели ты?..
– Да. Те самые воспоминания, которых ты боишься. С помощью них мы выясним, кто этот злодей, и предотвратим новые смерти.
– О боже, ни за что! Это… невозможно! Очень страшно!
Душа Кляксы затрепетала, словно пламя свечи, которое вот-вот погаснет.
– Кто-то должен это сделать. Нет никаких причин, чтобы это была именно ты, но эти злодеяния надо немедленно остановить. Я не могу просто сидеть сложа руки и позволять этому происходить. Ужасные убийства невинных душ не должны повториться. Поэтому, Клякса, помоги мне прочитать твои воспоминания.
Лара подробно объяснила Кляксе, как показать свои воспоминания. Девочка достала сосуд с несколькими последними каплями зелья забвения.
* * *
Она попала в уютное, но очень темное помещение, которое было закрыто со всех сторон.
«Что это за место?»
Мягкое, обволакивающее тело пространство слегка колыхнулось от чужого движения. Прямо перед носом лежала очень аппетитная еда. Она высунула язык и слегла лизнула ее. Рот заполнил приятный вкус. Когда шершавый язык коснулся мягкой ткани под едой, она издала недовольный звук.
«Это сумка?»
Лара подумала, что, судя по тому, как пространство идеально подходило под ее размеры, наверно, так и есть. В этот момент она почувствовала чье-то резкое движение вовне. Издавать такие громкие и отчетливые звуки при ходьбе можно было только в помещении.
«Куда, черт возьми, меня несут?» – задалась вопросом Лара, оглядываясь по сторонам вместе с Кляксой. Через некоторое время дно сумки столкнулось с чем-то: по всей видимости, сумку поставили. Некоторое время они оставались неподвижны.
– Мяу.
Чувствуя беспокойство в наступившей тишине, Клякса издала тихий звук. Кто-то слабо похлопал по сумке. Возникло необъяснимое чувство тревоги. Неприятное предчувствие заставило Кляксу пригнуться и прижаться ко дну сумки. Лара съежилась. Повторяющаяся мелодия была очень знакома Ларе. Вскоре сумка приоткрылась. Клякса нервно водила ушами и неустанно облизывала нос. Но кончик носа становился только еще более сухим.
«Пам, пам-пам-пам, пам-пам-пам-пам».
Звуки фортепиано, наполненные торжественным и ровным кадансом, были мягкими и расслабляющими. Но предвещали они что-то нехорошее.
«Гимнопедия № 2».
По коже побежали мурашки, когда Лара осознала, что это была та самая мелодия, которая играла, когда она провожала Золотко.
Прекрасная музыка, вдохновленная сценой, в которой невинные юноши, свободные от всех запретов, нагишом кружат по храму в праздничном торжестве, стала мелодией смерти! Это был странный и в то же время жуткий выбор композиции. С течением времени звучание музыки становилось все более глубоким и насыщенным. Сердцебиение Кляксы стало лихорадочным. Лара начала догадываться об ужасных намерениях колдуна.
«Да, для него все эти ужасы словно праздник!»
От этой мысли она невольно сжала челюсти. Лара ощущала, как кровь приливает к макушке, а затем спускается к самым кончикам пальцев рук и ног. Почувствовав опасность, Клякса закричала от ужаса. Ее инстинкты работали безошибочно. Тут же послышался звук расстегиваемой молнии. Необычайно длинная и тонкая рука просунулась в сумку.
«Фу, опять этот отвратительный запах!»