Холли

— Кажется, кому-то стало получше, — говорит Родди.

Она улыбается.

— Маленькими шажками, мой дорогой. Маленькими шажками. Женщина-детектив показалась не особо располагающей, да? Со своей маской и прилизанными вопросами?

— Да.

— Но мы должны не спускать с нее глаз. Я склонна думать, что ты прав, говоря, что она может расследовать дела Дресслера и Даль как различные дела для разных клиентов, хотя мне всё равно трудно в это поверить. И если она была здесь из-за девушки Даль и не сказала об этом, то это потому, что она что-то подозревает.

Они вместе подходят к окну и смотрят на ночную улицу. Родни Харрис думает о том, что если выйдет наружу то, что они сделали, то их заклеймят как сумасшедших. Его научная репутация, создававшаяся десятилетиями, рухнет в одночасье.

Эмили, более практичная участница их партнерства, всё еще думает о Бонни Даль. Что-то еще не дает ей покоя, но она не обращает на это внимания.

— Что могла узнать Гибни? Не так уж много. А может быть, и ничего. После Рождества Даль работала моим секретарем, но всего на короткое время, и я платила наличными. По этой причине я попросила ее молчать об этом. Напомнила ей, что это незадекларированный доход.

— И перед Рождеством тоже, — говорит Родди. — В качестве... ну, ты знаешь...

— В качестве эльфа, да. Для вечеринки. Но там было не меньше дюжины эльфов, всем заплатили наличными, и им было запрещено писать об этом в соцсетях.

Родди фыркает.

— С таким же успехом можно запретить ветру дуть.

Эм признает, что это правда, в наши дни молодые люди публикуют всё, включая фотографии своих интимных мест, но она знает, что Бонни Даль нигде не публиковала постов о своей работе рождественским эльфом. Ни в Фейсбуке, ни в Инстаграме, ни в Твиттере. Эмили проверила, но это еще не всё.

— Она знала, что работа секретарем была не за горами, и не хотела ее потерять.

— Она могла рассказать своей матери.

Настала очередь Эм фыркать.

— Только не это, она считала свою мать вмешивающейся во всё сукой, а парень был не при делах. У Гибни не было информации о наших отношениях — наших кратковременных отношениях — с Даль. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Ты видел, как она боялась прикоснуться к тебе? Трусливая мышь! — Эмили смеется, затем морщится и сжимает поясницу.

— Бедная моя милая, — говорит Родди. — Как насчет немного свежего крема для твоих болячек?

Она благодарно улыбается ему.

— Это было бы хорошо. И Родди? У тебя еще есть "Вещь номер один"?

— Да.

— Неси ее с собой. На всякий случай. Не забудь! — Он так много забывает в последнее время.

— Я принесу и не забуду. А у тебя всё еще есть "Вещь номер два"?

— Да. — Она целует его. — А теперь помоги мне снять ночную рубашку.

7

Билл Ходжес однажды сказал Холли, что расследуемое дело похоже на яйцо.

Это было в конце его жизни, когда он испытывал сильные боли и принимал много лекарств. В обыденной жизни он был практичным человеком — полицейским в первую очередь, последнюю очередь и всегда, — но когда он находился под воздействием морфия, у него появлялась склонность говорить метафорами. Сидя у его постели, Холли внимательно слушала. Она хотела знать всё, чему бы он мог ее научить. Впитывала всё до последней мелочи.

"Большинство дел хрупки, как хрупки яйца. Почему? Потому что большинство преступников — тупицы. Когда дело доходит до грязных дел, даже умные оказываются дураками. Иначе бы они не стали заниматься этой грязью. Поэтому относись к делу как к яйцу. Ты разбиваешь его, взбиваешь, кладешь на сковороду с маслом. И тогда у тебя получится отличный омлет".

Дело-яйцо Холли начинает трескаться в ее номере "Дэйз Инн", когда она стоит на коленях у кровати и читает молитву.