Холли

— Нет, не шучу. Но не рассказывай ее родителям. Им, возможно, она еще не сказала. Но я не из-за этого позвонил. Я, наконец, понял, что меня беспокоило в том фургоне. Который был на видеозаписи с камеры наблюдения в магазине.

— Что же?

— Кузов слишком высокий. Он не приподнят, как у этих монстр-траков, но заметен — на два-три фута выше обычного. Я поискал в Интернете, и оказалось, что такие фургоны делают только на заказ для людей с инвалидностью. Шасси поднимается для пандуса для инвалидной коляски.

4

Холли звонит Питу, стоя возле лёдогенератора и куря. Он пришел к тому же выводу о фургоне, что и Джером, только называет такой вид транспорта "инвалидкой". Холли морщится, благодарит его и спрашивает, как у него дела. Он отвечает, что он — как тот парень из песни группы "Чикаго", который чувствует себя сильнее с каждым днем. Ей приходит в голову мысль, что он пытается убедить себя в этом.

Она тушит сигарету и садится на ступеньки лестницы, размышляя. Теперь у нее есть практически конкретная информация, которую она может сообщить Пенни завтра вечером: всё более и более вероятным представляется, что Бонни похитил кто-то, притворяющийся инвалидом. Возможно, их всех. А может, и не притворяющийся? Холли вспоминает слова Имани: "Видно было, что бедной старушке больно. Она сказала, что нет, но я распознаю радикулит невооруженным взглядом".

Теперь она жалеет, что не смогла увидеть Эмили Харрис. Она должна узнать в колледже, есть ли у кого-нибудь информация о ее физическом состоянии, и обязательно внимательно рассмотрит жену Эрни Коггинса, когда будет разговаривать с ним завтра.

Вернувшись в свою комнату, она ложится на кровать и звонит Барбаре. Ее звонок сразу же попадает на автоответчик. Холли просит ее перезвонить до десяти тридцати, когда она отключит телефон, прочитает вечернюю молитву и ляжет спать. Затем она перезванивает Джерому.

— Я не могу дозвониться до Барбары и сгораю от любопытства. Расскажи мне, что там происходит.

— Это на самом деле тайна Барбары, Холли...

— Ну, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста!

— Хорошо, но только пообещай сделать удивленный вид, когда Барб тебе расскажет.

— Обещаю.

И вот Джером рассказывает Холли, как Барбара долгое время тайно писала стихи и встречалась с Оливией Кингсбери.

— Оливией Кингсбери? — восклицает Холли, выпрямляясь. — Святые угодники!

— Как я понял, ты ее знаешь.

— Лично нет, но, Бог мой, Джером, она — одна из величайших поэтесс Америки! Удивительно, что Барбара нашла смелость подойти к ней, она молодец!

— У Барбары никогда не было недостатка в смелости.

— Когда я в юности пыталась писать стихи, я читала всё от Кингсбери, что смогла найти! Я не знала, что она еще жива!

— Ей почти сто лет, говорит Барб. В общем, эта Кингсбери заценила стихи Барбары и согласилась стать ее наставницей. Я не знаю, как долго это продолжалось, но в итоге Барб выдвинули на эту премию, Пенворт или что-то в этом роде...

— Премия Пенли, — говорит Холли. Она потрясена и восхищена своей подругой, которая проделала всё это и сумела сохранить в тайне.

— Да, точно. Но только не спрашивай, чем я занимался, Холлиберри, про мои сто тысяч долларов и все такое. Не говоря уже о предстоящем блестящем уик-энде в Монтоке. Ты не захочешь слушать о вечеринке, на которой может появиться Спилберг, и о всякой скучной ерунде.

Холли, конечно, хочет, и они разговаривают почти полчаса. Он рассказывает ей об обеде в "Бларни Стоун", о вручении авансового чека, о презентации своей книги и планах по ее продвижению, а также о возможном интервью в "Американском историческом обозрении" — перспективе, которая его в равной степени волнует и пугает.

Когда они исчерпывают то, что он называет "Превосходным приключением Джерома в Нью-Йорке", он просит ее рассказать ему о деле. Она рассказывает ему, но в конце признается, что ее расследование дела боулинг-команды — это, скорее всего, тупиковый путь. Джером не согласен.

— Вполне обоснованное направление расследования, Хол. Дресслер работал там. Его выбрали. Я думаю, их всех тщательно выбирали. Нет, я уверен в этом.

— Возможно, — говорит Холли, — но я сомневаюсь, что это дело рук старого боулера. А завтра я встречаюсь с жертвой инсульта. Я, наверное, надеялась, что один из них покрывает молодого родственника или друга. Покрывает или помогает.

По правде говоря, она всё еще надеется на это. У нее осталось менее суток, прежде чем ей нужно будет сообщить своему клиенту, что она раскопала, и ей хотелось бы иметь что-то конкретное для Пенни. Но это не самое главное. Ей хочется иметь что-то конкретное для себя.

5

Пока Холли разговаривает с Джеромом, Барбара Робинсон сидит с Мари Дюшан в приемном покое больницы "Кайнер Мемориал". Они сидят в ожидании ответа, удалось ли врачам стабилизировать сердцебиение Оливии. Они также ждут — хотя ни одна из них не признается в этом, — чтобы узнать, жива ли еще старая поэтесса.

Барбара звонит домой и разговаривает с отцом, Джимом. Она сообщает ему, что находится в больнице и ждет новостей о своей старой подруге. Очень старой подруге по имени Оливия Кингсбери. Это плохо, но есть и хорошие новости. Она просит его позвонить Джерому, и он всё объяснит, но сейчас они с сиделкой Оливии ждут информации о состоянии Оливии от врача.

— Ты в порядке, милая? — спрашивает Джим.

Честный ответ — нет, но она говорит "да". Он спрашивает, когда она вернется домой. Барбара говорит, что не знает, повторяет, что с ней всё в порядке, и завершает разговор. Чтобы скоротать время, она проверяет голосовые сообщения. Есть сообщение от Холли, но она пока не хочет разговаривать с подругой. Ей даже не хотелось разговаривать с отцом. Она пытается сконцентрировать все свои психические силы на том, чтобы сохранить жизнь Оливии. Несомненно, это глупо, но кто знает? Есть многое на свете, друг Горацио, как говорил Гамлет. Барбара сама видела кое-что из этого.

У нее также есть текстовое сообщение от Холли, и она отвечает на него, отправляя краткий ответ из двух слов, как раз в тот момент, когда к ним подходит врач Оливии. Один взгляд на его лицо говорит Барбаре и Мари о том, что новости плохие.

6

Пока Барбара читает текстовое сообщение от Холли и отправляет ей короткий ответ, Эмили Харрис стоит у окна спальни и смотрит вниз на Ридж-роуд. Когда Родди входит, она поворачивается к нему, пересекает комнату (медленно, но верно, лишь слегка прихрамывая) и обнимает его.