Свыше

Глава 29

Нова

«У Селесты всё хорошо с хайей. Может, мне это всё кажется, но клянусь, она почему-то выглядит моложе. Она так счастлива, и девушка, с которой она встречается, просто прелесть. Иногда я думаю, найду ли я когда-нибудь кого-нибудь, но в основном думаю, что мне лучше быть одной, чтобы я могла сосредоточиться на заботе обо всех».

— Из дневника Новы Тершетты, 9261 ПЗ

Может быть, это были все эти иллюзии о смерти моей семьи. Или, может быть, это были кошмары, которые появлялись после этих иллюзий. В любом случае, я скучала по ним. Сегодня вечером, с Тэлоном, который неизвестно где, я решила удивить их ужином.

Знала, что это неправильно. Что, вероятно, существует негласное правило не покидать остров. Хотя, должно быть, были стажеры с любящими семьями, я все же задавалась вопросом, не сделало ли меня детство, проведенное рядом с эади, более благодарной за свою собственную семью. Как будто тикающее время не позволяло мне тратить ни минуты впустую.

Конечно, я тратила время на них и раньше, специально пробираясь к ним, когда они спали. Но боялась, что встреча с ними заставит меня признать свою ошибку. Однако сейчас я была слишком отчаянна, чтобы об этом беспокоиться. Мне нужно было их увидеть.

Поэтому я оставила Тэлону записку, в которой говорила, что увижусь с ним утром, и теперь шла к морю. Мне это было не нужно, но надеялась, что свежий воздух и бескрайние водные просторы успокоят мое бешено бьющееся сердце и взволнованные нервы. Прошло почти два месяца с тех пор, как я видела свою семью. Буду ли выглядеть для них странно с моими закручивающимися черными отметинами и усталыми глазами, полными ужаса? Будут ли они по-прежнему любить меня так же, как и раньше? Их письма были обычными, пусть и короткими. Но это были написанные слова. А это будет нечто гораздо большее.

Потеряв рассудок, я каким-то образом незаметно добралась до песчаного пляжа, мои глаза моргнули от внезапного осознания того, что стою перед бескрайней водной гладью, сияющими лунами и сверкающими звездами — наблюдая, как всегда.

Когда наконец сосредоточилась, увидела фигуру, наполовину погруженную в соленое море, в плаще с капюшоном, скрывающем ее от посторонних глаз. Каждый порыв воды от накатывающей волны заставлял ее тело раскачиваться, иногда почти переворачиваясь. Плечи были сгорблены, голова опущена, и я могла поклясться, что она, казалось, была более чем готова позволить волнам унести ее в открытое море.

Может быть, это ещё один стажер, надеющийся положить конец страданиям? С тех пор, как погиб первый, мы потеряли еще троих.

Как часто делала, позволила сердцу вести меня, а не разуму.

Мои ботинки тяжело ступали по песку, я размышляла, поможет ли мое присутствие или навредит. Иногда задавалась вопросом, не приведет ли мое выживание к тому, что другие тоже погрузятся в пучину отчаяния. Почему я, одна из эади, продолжала идти? Как меня могли считать достойной и я могла выжить, когда они так отчаянно цеплялись за жизнь? Это было предположение, но по их презрительным взглядам и одиночеству сделать его было несложно. Знала, что они обо мне думают.

И все же шла вперед, не желая отговаривать себя от помощи. Этот момент был не обо мне. Он был о них и о тех демонах, с которыми они боролись. Если я могла помочь, то должна была это сделать.

— Ты в порядке? — спросила, заметив, как человек мгновенно поднял голову. Но он ничего не сказал и не повернулся, поэтому продолжила. — Тебе нужна помощь?

Подошла ближе, теперь всего в нескольких футах от него, пока порыв ветра, пахнущий солью и весной, не толкнул меня. Я замерла, песок взметнулся вверх, заставляя меня прикрыть глаза рукой, кожаная одежда не смогла защитить от внезапного холода. Когда ветер стих, я убрала руку и тут же увидела светлые волосы, тень которых казалась чистым светом под сиянием звёзд и луны.

Альтаир.

Что ж, это было досадно. Все эти мысли и стресс были напрасны.

Повернувшись, я медленно направилась к травянистой площадке, чтобы отряхнуться, не желая заносить в дом кучу песка и довести маму до сердечного приступа.

Эта змея была не моей проблемой. Пусть утопится. По крайней мере, тогда у меня будет на одного человека меньше, с которым нужно иметь дело. На одного убийцу меньше, с которым нужно бороться. Мне не стоило пытаться никого спасать. Все стажёры, кроме Тэлона и основных родов, в лучшем случае не хотели находиться слишком близко ко мне из-за страха быть заражёнными. Основные рода хотели находиться рядом со мной только потому, что надеялись меня убить. Так что, по сути, меня окружали ненавистные трусы. Какая разница, умрут они или нет?

Я знала, что это неправильно. Мне было не всё равно. Всегда было не всё равно. В этом и заключалась часть проблемы. Я не знала, как остановить пульсирующий орган в моей груди, который руководил каждым решением.

Всплеск воды заставил меня остановиться. Неужели он это сделал? Нырнул под воду и покончил с собой? Вопреки здравому смыслу — снова — я обернулась.

Но нет, он не ушёл под воду. Альтаир только повернулся и вынырнул вперёд, теперь уже по колено. Я не хотела с ним связываться. Не хотела с ним разговаривать. Но в его растерянном и многозначительном взгляде было что-то тревожное. Его глаза были слегка прищурены, веки казались тяжёлыми. Обе бледные брови были так плотно сжаты, что почти сливались в одно целое. Легкая хмурость оттягивала уголки его рта, обнажая глубокие ямочки на щеках.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросила я, не желая уходить, не зная ответа. Скрестив руки и опираясь на левую ногу, ждала, не будучи уверена, что он ответит.

— Что? — спросил он, голос его был невероятно тяжёлым и медленным для всего лишь одного слова. Он снова уставился на меня, явно растерянный. Неужели не узнал? На мне был плащ, но даже с капюшоном мои волосы занимали всё пространство, выглядывая наружу и делая меня заметной. Он что, пьян?

— Ты в порядке? Что ты делаешь? — глупо спросила я. Почему, даже не знала. Мне было всё равно. И всё же стояла там, наклонив голову, глядя на него.

Удивительно серьезно он поднял какую-то стеклянную бутылку и ответил:

— Топлю свои горести, Тершетта. Ты никогда так не делала?

Значит, он меня узнал.

Я предположила, что он имел в виду выпивку, а не настоящее утопление, но кто знает.