Свыше

Глава 19

Нова

«Моя любимая цитата из «Сказки о принцессе Эади»: «Справедливость часто воспринимается как нечто субъективное, ведь все мы стремимся к разным целям и результатам. В действительности же справедливость — это одна объективная истина: честное и этичное отношение ко всем». Я бы хотела рассказать об этом детям в школе, но мама говорит, что книга — секрет, потому что её запретили тысячи лет назад. Какие чудовища запрещали книги, я никогда не узнаю. Хотя нет, знаю. Конечно же, основные роды.

— Из дневника Новы Тершетты, 9240 ПЗ.

Тем утром Талон перенёс меня в свою комнату, отложив наши тренировки ради моего лечения. Как только меня сочли «достаточно хорошей», начались споры.

— Я убью их всех, клянусь! — он неустанно расхаживал перед своей кроватью, на которой я сидела, держа руки за спиной и нахмурив брови. Я перестала пытаться его успокоить десять минут назад, но всё ещё была категорически против любой мести, особенно с раскаленной головой и слишком громкими мыслями.

Зачем они это сделали? Что моя смерть им даст? Конечно, само моё присутствие уже было враждебным, но раньше они ничего подобного не предпринимали. Может быть, дело в Тэлоне? Может быть, Дав сделала это, чтобы помешать своему брату ещё больше разозлить их родителей? Может быть, Прия влюблена в него и не хочет моего присутствия? Или дело в чём-то более глубоком?

Прагматизм ускользнул от меня, когда я обдумала другой вариант.

Может быть, Зейд и Отарн напали на меня, потому что увидели во мне угрозу. Разве я только что не размышляла о пользе черной фазы, которая уравнивает уровень наших стажеров?

— Ты не убьешь свою сестру, Тэлон.

Все его движения внезапно прекратились, его тело словно погрузилось в себя. Затем он повернулся ко мне и рухнул у моих ног. Сначала его лицо оказалось у меня на коленях, а затем последовало холодное ощущение его рук на моих руках. Прикосновение так скоро после нападения вызывало у меня мурашки по коже, но кто я такая, чтобы отказывать ему в чем-либо после того, как он меня спас?

— Я бы сделал это для тебя, Нова, — пробормотал он мне в бедро, его тело дрожало, а левая нога начала трястись.

Я не была чужда удовольствия и тому, на что можно ради него пойти, но не могла отрицать, что каждое решение Тэлона сбивало меня с толку. Он не вел себя так, будто это было все, чего он хотел. Любой другой мужчина опустил бы руку ниже. Они потребовали бы плату за свою щедрость. По крайней мере, нормальный человек ожидал бы взаимных чувств. Что наводило на вопрос. Что он мог от всего этого получить?

— Она твоя кровь. Твоя семья. Думать так, как ты думаешь, никому не поможет, особенно тебе. Что скажут твои родители? Или остальные члены основного рода? — я крепко сжала его подбородок, заставляя смотреть мне в глаза, хотя этот жест казался неправильным после того, что Альтаир со мной сделал. — Самое главное, ты никогда не сможешь жить с собой. Месть ничего не значит перед лицом потери.

К тому же, я не хотела быть причиной того, что он сделает что-то подобное. Плата за это должна быть выше, чем я могу себе позволить — возможно, даже больше, чем я готова была дать.

Медленно, словно огромный груз тянул его вниз, Тэлон поднял голову, янтарные глаза встретились с моими. Шипение магии коснулось моей кожи, когда его ладонь прижалась к моей щеке. Из всех людей в этом ужасном месте я могла доверять только ему, но все же вздрогнула от его прикосновения. Я всё больше осознавала разницу между эади и шайтаном — между теми, кто воспитан для выживания, и теми, кто создан для убийства.

— Не волнуйся, я не причиню тебе вреда, Супернова, — его голос затих, словно прежняя громкость убрала всю лишнюю выразительность. — Я полон решимости довести тебя до финиша. Всё, о чём я прошу — это позволить мне остаться рядом.

Тэлон не наклонился ко мне. Не положил руку мне на грудь. Не умолял меня о покорности. Он просто хотел моей близости. Этого — из всего — я могла ему дать.

— Хорошо.

Видимо, меня приговорили к этой комнате, потому что Тэлон позаботился о том, чтобы у меня были пергамент и графит для написания писем домой, пока сам ходил за завтраком. По его словам: «Ты слишком занята, чтобы пойти поесть в столовую».

Да ладно.

Тем не менее, я ценила время, проведенное в одиночестве. Не только потому, что была почти уверена, что каким-то образом согласилась на отношения с основным родом, но и потому, что могла снова совершить ужасный, отвратительный поступок.

Моя голова ударилась о кровать, когда я на мгновение перестала ползать. Боже, как же это было больно. Найти этот дневник было сложно и в первый раз, но теперь, когда я все еще была несколько дезориентирована и, несомненно, измотана, это было почти невозможно.

Хотя кровать Тэлона была огромной, она была не очень высокой. Я не совсем понимала, как ему удалось забраться под нее и найти это место. Наконец моя рука нащупала отвалившуюся деревянную панель, пальцы впились в щели и вытащили ее. Там, в безопасности, лежала книга в кожаном переплете.

Взывая к звёздам, я осветила тесное пространство, открыла книгу и лихорадочно перелистывала страницы. Даты мелькали, каждая приближала меня к прошлой ночи. Кусочки пергамента громко скреблись друг о друга, лёгкий мускусный запах окутывал всё вокруг и проникал в мои чувства.

И тут, чудесным образом, появилось это, написанное аккуратным и точным почерком, неторопливо набросавшим один из самых коротких отрывков во всём дневнике.