Свыше

— Каждый из вас войдёт в колодец эссенции. Когда вы погрузитесь, звёзды заставят вас столкнуться с чем-то более страшным, чем способна создать жизнь, потому что вы сами создали это в своих головах. Ваши величайшие страхи ждут каждого из вас в эссенции. У вас будет пять минут, чтобы встретиться с ними и доказать звёздам свою ценность. Сейчас рекорд составляет две минуты и пятьдесят семь секунд. Он был установлен мной двести девять лет назад. Я призываю каждого из вас попытаться превзойти его, — на этих словах генерал Альтаир посмотрел прямо в глаза сыну, и они двое казались не союзниками, а соперниками.

— Итак, кто станет нашим первым добровольцем?

Как и ожидалось, Азазель Альтаир шагнул вперёд первым. Но, к моему изумлению, его отец едва заметно покачал головой и одними губами произнёс: «Последним».

Интересно.

Не знаю, дело было в том, что этот момент явно оказался проверкой, а я гордилась тем, что никогда их не проваливаю, или в том, что мне не терпелось покончить с ритуалом. Так или иначе, следующими двинулись мои собственные ноги, и мой рот произнёс слово.

— Я.

Глаза генерала едва заметно расширились, и он повернулся ко мне, стоявшей ближе к правой половине группы.

— Что ж, здравствуй. Ты очень храбра, раз решила идти первой, милая. Как тебя зовут? — его тон был снисходительным, и если я когда-либо слышала двусмысленный комплимент, то вот он. Спина сама выпрямилась, челюсть сжалась. Я не ребёнок. Я не слабая.

— Нова, — ответила я, намеренно не называя фамилию. Мне не нужна была ещё одна причина, чтобы меня жалели. Или хуже, презирали. Предвзятые ублюдки.

— Нова… — повторил генерал Альтаир, оставляя имя висеть в воздухе как вопрос. Ну, нельзя было сказать, что он просто обязан знать, что я из эади. Наверняка существовали тысячи фамилий, которых он не знал.

— Тершетта.

Его брови сошлись, губы истончились. Он думал. Взвешивал.

— Ах. Незнакомое мне имя.

— Потому что она из эади.

Моя голова резко повернулась влево, взгляд упал на девушку, шагнувшую вперёд. Не на ту Отарн, которая явно презирала меня раньше, а на ту, что была с Тэлоном. Девушку Зейд. По группе снова прошёл вздох. Словно мы были на каком-то нелепом школьном дворе.

— Ну-ну. Редкий экземпляр. Вы понимаете, мисс Тершетта, что только трое шайтанов из эади пережили ритуал, в который вы сейчас войдёте?

Пустая трата дыхания, учитывая, что теперь я уже не могла уйти. Ещё один способ заставить меня почувствовать себя маленькой и испуганной. Приём, который наверняка сработал на многих шайтанах из эади до меня. Тот самый, что, вероятно, привёл их к смерти.

— Да, понимаю.

— И вы знаете, что только двое пережили Академию элиты?

— Шансы мне известны, генерал.

— Ясно, — отрезал он. — Можете раздеться и войти в колодец, — генерал взмахнул рукой в мою сторону, будто жестом велел одежде исчезнуть.

Я замерла, всего на мгновение, когда первый сюрприз ударил по мне. Он играл со мной? Пытался ещё сильнее унизить и смутить шайтана из эади? В книгах этого не было, но это вполне могло быть тем, что просто опускают. Бессмысленная для многих деталь.

Невозможно было узнать наверняка, и я всё равно не могла ничего с этим сделать. Поэтому начала расстёгиваться, неторопливо снимая кожаную форму и изо всех сил удерживая смущение внутри. Это было совсем не то же самое, что раздеваться перед одним мужчиной или женщиной. Совсем не то, что носить чужое лицо и добывать для семьи хайю.

Как бы я ни старалась, мои пальцы замерли, когда дело дошло до нижнего белья. Губы генерала дрогнули, на них мелькнул призрак ухмылки. Каков отец, таков и сын. Кивком он подтолкнул меня продолжать. Я сначала стянула трусики, потому что грудь всегда была для меня куда большей уязвимостью. Когда я выпрямилась и потянулась к застёжке между лопатками, чужие пальцы оказались там первыми.

— Позволь, — прошептал он мне на ухо, его дыхание было горячим и пахло виски. Я застыла, и паника скрутила живот. Быстрым движением пальцев он оставил меня обнажённой. — Наслаждайся колодцем. Я точно наслажусь зрелищем, когда твоё грязное тело всплывёт на поверхность.

Азазель Альтаир не заслуживал моих слёз. Я знала это. И всё же не могла остановить влагу в глазах, пока отдалялась от них и шла к эссенции звёзд. Пальцы ног коснулись густой сиропной жидкости.

Я не заплачу. Я не могла заплакать.

Медленно я вошла в ледяной колодец эссенции, спускаясь по наклонному проходу с таким достоинством, какое только смогла собрать. Хотя я знала, что эссенция сделает, я не была уверена, какие страхи переживу и как именно мне придётся им противостоять. Каждый шаг вёл меня глубже. Ближе к ужасу внизу.

Когда вода покрыла плечи, я сделала последний вдох и прыгнула вперёд. Густая жидкость почти втянула меня под себя. Зажмурившись, я приняла звёзды и их испытания. В любом случае я выйду отсюда с теневой магией.

— Здравствуй, Нова Тершетта.

Голос был тревожным. Или это были голоса? Общий шипящий хор, от которого дрожали кости и чесалась кожа.

— Нас много, но мы едины. Всё особенное в тебе исходит от нас, дорогая. Ты создана нашей волей и ею же будешь уничтожена.

В тот момент я полностью перестала осознавать своё тело и окружение. Мне казалось, будто я стала парящей душой, а сознание блуждает по вселенной среди звёзд, пока они говорят со мной. Страх ускользал от меня, хотя мне, конечно, было не по себе. Теперь вокруг была не тьма, а чистый свет.

— Скажи нам, Нова Тершетта, где скрывается твоя тьма?

— Нова? — звук голоса Селесты обрушил мою душу обратно в тело. В одно мгновение я оказалась в доме своего детства, дневной свет лился через кухонные окна. И там была моя сестра. На полу. Истекающая кровью. Умирающая. Плачущая. Кричащая. — Нова!

Я попыталась добежать до неё, но не становилась ближе, как бы ни горела грудь и какими тяжёлыми ни были вдохи.

— Нова, пожалуйста, прекрати! Прекрати меня убивать! — крики Селесты превратились в хрипы, когда чёрная жидкость, хайя, хлынула из её рта, из глаз, из ушей и носа. Она тонула в ней.

— Ты знаешь, как сильно она тебя презирает? Как глубоко в ней отвращение к твоему виду? Твоя сестра не любит нас. Но к тебе она испытывает ненависть.

В следующее мгновение Селеста застыла. А потом внезапно оказалась на ногах, её прекрасные грозовые глаза были устремлены на меня.