Свыше

Одним из первых уроков, которые шайтан усваивал, становясь рядовым, было то, что в магии решают воля, намерение и фокус. У нас не было особых фраз, проводников или чего-либо ещё, кроме собственного разума, и это только усложняло всё. Случайная мысль могла изменить результат. Именно поэтому мы ходили на полигон, чтобы отрабатывать защитную и атакующую магию. На тех пустых полях было куда меньше шансов кого-нибудь ранить.

Под пальцами я ощутила, как материализуется прохладный металл. Глянув вниз, увидела, что ожерелье застегнуто, целое и невредимое. Идеально. Следом я призвала конкретные книги и с самодовольной улыбкой наблюдала, как они падают в сумку, а наложенное на неё заклинание позволяет им легко уместиться.

— Нова.

Взвизгнув, я резко развернулась к открытому дверному проёму. Селеста стояла там в одной из моих старых рубашек, которую она сделала для меня после того, как я впервые получила магию. После стольких лет стирки на теперь уже грязно-белой огромной рубашке читалось «поздрав с маг чностью», и недостающие буквы, честно говоря, прекрасно передавали, как мало они теперь думали об этой магии.

— Ты меня напугала, — хрипло выдохнула я.

Но выражение её лица, это полное разбитое сердце, заставило моё собственное сердце по-настоящему понестись. Я смотрела, как она всё чаще моргает. Как руки по бокам сжимаются и разжимаются, пальцы беспокойно двигаются.

— Селеста, что случилось?

— Не уходи, — выпалила она.

Я смотрела вперёд, совершенно не понимая, что делать, не говоря уже о том, что сказать. Почему-то я не ожидала, что она так поступит. Будет умолять. Это было ниже такой огненной особы, как моя сестра. К тому же она знала, что этот день придёт, и ни разу прямо не попросила меня не делать этого.

— Не оставляй нас.

Звёзды, в её серых глазах были слёзы? Прекрасно. Именно это мне и нужно. Разочаровывать её было совсем не тем, чего я хотела. Главная причина, по которой я вообще шла на теневой ритуал, заключалась в них. В том, чтобы заботиться о них. Не дать им умереть.

Были ли у меня эгоистичные причины? Да, конечно. Но они были самым важным, что у меня было. Больше всего на свете я хотела лишь сохранить их в безопасности.

— Пожалуйста, не делай этого сейчас, — это было всё, что я смогла придумать.

Селеста шагнула вперёд, и её грудь стала подниматься и опускаться быстрее прежнего.

— Даже если ты выживешь, а это, между прочим, маловероятно, ты всё равно уже никогда не будешь прежней.

С моих губ сорвался вдох, и тогда я поняла, о чём это на самом деле. То же самое, что и её вчерашние замечания.

— Всё, что делает тебя тобой, исчезнет. Ты не будешь прежней. Они отравят тебя, Нова. А когда это случится, ты уже не будешь вписываться в нас.

В какой-то момент моя сестра перестала видеть во мне часть семьи и начала смотреть на меня как на часть проблемы.

— Насколько я помню, в семью не нужно вписываться. Нужно просто в ней родиться. Что случилось с безусловной любовью и всей этой чушью, которую мы вчетвером всегда обещали друг другу? Теперь, когда я другая, я больше не достойна этой любви? Это ты хочешь сказать?

Развернувшись, я схватила сумку и закинула её на плечи. Злость кипела, мысли гнили внутри. Что они сделают после моего ухода? Накажут меня за то, что я ушла? За то, что посмела стать ещё более чужой? Если да, как именно? Не будут писать? Пропустят мой выпуск? Или хуже, не примут хайю?

— Хватит всё время изображать жертву! Тебе лучше, чем любому из нас. У тебя есть сила и безопасность, две вещи, которых у нас нет и никогда не будет. Всё, что делает твой комплекс, это доказывает, что когда дело дойдёт до настоящего выбора, шайтаны выберут себя, а не кого-либо и не что-либо ещё. Мир всегда будет вращаться вокруг вас!

Звук громкой пощёчины заставил мою голову резко дёрнуться, и взгляд зацепился за широко раскрытые глаза Селесты, когда она, кажется, зажала рот ладонями. Но она уже не могла забрать сказанное обратно. Особенно когда я сердцем знала, что она имела в виду каждое слово.

— Нова, я не это имела в виду…

— Ты уже заклеймила меня чужой. Нет смысла спорить сейчас, — прошептала я, не глядя ей в глаза. Если бы посмотрела, сломалась бы. — Просто… пожалуйста, проследи, чтобы вы все принимали хайю. На этой неделе я сделала две работы, чтобы пополнить запас. Его хватит вам троим на четыре месяца, но я вернусь через три. Пожалуйста, Ангел. Пожалуйста.

Она едва заметно кивнула и обхватила себя руками, словно мои слова заставили её съёжиться. Не получив даже прощального объятия, я обошла её и направилась в коридор. Папе и маме будет лучше не видеть, как я ухожу. Сегодня никому не нужны слёзы.

Или, может, это я эгоистично не хотела видеть их разочарованные лица и слышать возможные мольбы.

Может, если бы я не получила магию, мы все были бы счастливее. Может, именно поэтому пуристы говорили, что шайтаны из эади — ошибки. Так или иначе, это уже не имело значения. Такова была наша жизнь, и будь я проклята, если откажусь спасать их только потому, что они решили сделать меня своим злодеем.

Я остановилась у кухонной стойки и вытащила из верхнего левого ящика лист пергамента и графит. Вздохнув, быстро написала записку, которую мама, я знала, обязательно найдёт.

Спасибо вам всем за то, что вы были лучшей семьёй, какую только можно пожелать. Надеюсь, вы знаете, что я собираюсь заставить вас гордиться мной.

С любовью, Нова.

P.S. Не забудьте покормить Смерть. Если у вас нет душ для жертвоприношения, она согласится на тунца.

Рыдание поползло вверх по горлу, щекоча его и угрожая сорвать меня в истерику. Я быстро бросила карандаш и направилась к входной двери, не останавливаясь и не оглядываясь на единственный дом, который знала.