Свыше

— Да, говорю, — они сняли плащ, открыв женщину с иссиня-чёрными волосами и кожей, её лицо представляло собой совокупность прямых, свирепых линий. — Я — Майтоза.

— Привет, Майтоза, — я начинал раздражаться, в моем голосе проскальзывал сарказм. — Объясните, что вам от меня на самом деле нужно, чтобы мы могли покончить с этим утомительным разговором.

— Избалованная девчонка из основного рода, — сказала одна из тех, кто стоял позади неё. Мне было всё равно. В конце концов, они не были неправы, а я был измотан, у меня не осталось сил спорить.

— Я — лидер повстанческих сил, — она звучала гордо, даже высокомерно. Боже мой, она звучала как член основного рода. — Пришла спасти тебя в обмен на твою присягу верности нашему движению.

— А, слышал о вас, — откинув голову назад, я закатил глаза, зная, что это их разозлит, и мне было всё равно. — Храбрость — пытаться свергнуть силы шайтанов без собственной магии. Уверен, мы все дрожим от страха.

В отличие от двух, стоявших позади неё, Майтоза не рычала и не фыркала. Она даже не звучала сердито.

— Вообще-то, Азазель Альтаир, ты увидишь, что у нас много магов на нашей стороне.

Я не мог скрыть удивления на лице, шок заставил меня замешкаться. Она не стала медлить.

— Теперь, ты с нами или против нас?

— Вариантов не так много.

Что ещё я мог сказать? Она лжет? Какой шайтан присоединится к эади? Кто предаст свой народ таким образом? На мгновение представил Тершетту.

— Нет, их нет.

— Что мешает тебе поверить, что я тебя предам?

— Ничего, — сказала она, почти не проявляя эмоций, даже пожала плечами. — Я действую целенаправленно и осмысленно. В идеале ты должен видеть в этом смысл. Даджахим не обязательно должен быть чистым, он должен быть лучше. Это означает равенство и справедливость. Это означает честность и мир. Я готова совершать действия, которые некоторые могут посчитать расточительными или опасными, если это означает в конце победу в игре.

Игра. Победа. Она говорила голосом отца.

— Типа, один на многих?

— Именно, — её улыбка была яркой, угрожающей для эади. Наверняка она именно такая. Сомневаюсь, что у них во главе будет шайтан.

— Во всяком случае, я ценю вашу честность.

— Тогда ты присоединишься к нам?

Колебался, не зная, как это повлияет на Кэла, При и Куинн. Попытаются ли они меня найти? Будут ли они меня оплакивать?

Боже мой, я надеялся, что нет.

— Да. С вами, — другого ответа действительно не было. Потому что, как бы я ни пытался убедить себя, что мое будущее закончилось и сдаться — лучший вариант, не мог заставить себя сдаться. Я не создан для неудач. А это означало, что каждую оплошность должен был рассматривать как шаг к финишной линии.

— Отлично. Первое правило дела: мы вытащим тебя отсюда и вернем на базу, где я потребую от тебя поднять защитные заклинания и начать медленный процесс маскировки острова.

— Это непростая магия.

— Хорошо, что у нас есть основной род на нашей стороне.

Я сидел в своем новом доме, стены которого были голыми, а дерево изношенным, обдумывая свой следующий шаг. Усталость подкрадывалась ко мне, сердце бешено колотилось от необходимости восстанавливать обломки этого похожего на чулан дома, скрывавшие за собой огромную территорию. Территорию, которую я когда-то считал опустошенной.

Как они выжили? Совершили что-то настолько невозможное?

Нет, я был слишком уставшим, чтобы думать. Поэтому откинул голову на плоскую подушку и накрылся темно-зеленым одеялом. Обычно ненавидел всё, кроме черного или серебристого, но почему-то, когда Майтоза спросила, какой цвет хочу, лесной зеленый был тем, который я почувствовал с непреодолимым желанием взять.

Как только закрыл глаза и принял кошмары, которые непременно должны были наступить, моя входная дверь распахнулась, и звук дребезжащего стекла эхом разнесся по пустому коттеджу. Вздохнув, я снова открыл глаза, и удивление захлестнуло меня, когда увидел, кто смотрит на меня.