Свыше

Глава 46

Азазель

«Я пытался смыть её с себя, но всё равно чувствую себя грязным».

— Из дневника Азазеля Альтаира, 9282 год от сотворения мира.

После ухода Тершетты был уверен, что моя жизнь кончена. Когда вошел отец, я знал, что так оно и есть.

— Сынок, — протянул он, скрестив руки и подняв подбородок. Я смотрел на него, испытывая редкий момент покоя и ясности. Если умру, то хотя бы буду свободен от него. — То, что ты сделал, разрушило всё. Ты нарушил равновесие в основных родах. Более того, поставил под угрозу мои планы. Твоя мать опустошена. Она не встаёт с постели и не ест. И твоя смерть завтра, несомненно, доведёт её до предела.

— Бенаделл Зейд насиловала меня с первой ночи в Элитной Академии, — признался я, чувствуя, как нарастает стыд. Отец даже не вздрогнул. Казалось, он меня не слышал. — Она сказала мне, что если буду сопротивляться, она позаботится о том, чтобы я не закончил обучение. Иногда она приходила за мной несколько раз в день, и всё, что я мог сделать, это позволить ей это.

Отец помолчал ещё секунду. У меня было достаточно времени, чтобы мои надежды взметнулись вверх, прежде чем рухнуть.

— Ты собираешься оправдать свою глупость жалобами на пару хороших траханий? — его голос стал ещё злее, он затопал ко мне. Решётки камеры остановили его, хотя я подумал, что он мог бы пройти сквозь них, если бы захотел. — Ты позор, Азазель. Пустая трата места и дыхания. Завтра я убью тебя голыми руками, и прежде чем твоя столь же никчёмная мать покончит с собой, она родит мне наследника получше. Того, кому звёзды будут благоволить.

Не моргая, я продолжал смотреть, страх покидал моё тело, пока принимал то, что должно было произойти. Отец не спасёт меня, вместо этого он станет моей погибелью.

— Жалкий, — прошипел он, повернувшись и уходя. Он прошёл четверть пути, прежде чем крикнул. — Твои друзья пришли тебя навестить.

Калеб, Куинн и Прия не появились сразу, скорее, прошло несколько минут мучительного ожидания, прежде чем я увидел их фигуры, вышедшие из темноты.

— Аз, ты в порядке? — спросила При, цепляясь за решетку, в её глазах читалась паника. — Мы со всем этим разберёмся, не волнуйся!

— При, послушай…

— Мы знаем, что ты их не убивал. Обещаю, мы вытащим тебя отсюда.

— Но При…

— Ты что-нибудь ел? Тебе дали воды? Я принесла тебе закуски.

— Прия, дай парню сказать, ради бога, — Куинн звучал так же измученно, как и я. Он подошел к решётке гораздо увереннее, всегда единственный из нас, кто медленно злится и быстро соображает. — Что случилось, Аз? Говорят, ты убил полковника Зейд и всю его семью.

Они обменялись взглядами, и Прия тихо добавила:

— Кроме Тэлона, который выжил. Он говорит, что это ты.

Кивнув, я откинул голову на прохладный серый камень. От него исходила магия, и моя собственная, казалось, покачивалась в такт. Чего бы только не отдал, чтобы кричать на сами звезды за то, что они когда-то прокляли меня этой жизнью.

— Бенаделл Зейд пришла за мной в мою комнату. Я сказал ей, что если она не оставит меня в покое, то я убью её и всю её семью.

— Так ты это сделал? — крикнула Прия, пронзительный тон заставил Куинна вздрогнуть рядом с ней. — Ты убил Дав? Она была моей лучшей подругой, Аз! Она была твоей подругой!

— Подожди секунду, При, он не обязательно это имел ввиду, — Куинн схватил её за плечи, оттаскивая от решётки.

Позади них двоих наблюдал Калеб, его глаза были печальны, а губы сжаты в тонкую линию. Я смотрел на него, видя, как на его лице отразилась та же мысль, что и на лице Тершетты.

— Кэл?

На мгновение его взгляд упал, он потянулся рукой, чтобы потереть глаза. Я понял, что потерял его.

— Дав была нашей подругой. Она никогда не делала ничего плохого. А Тэлон… я имею в виду, мы выросли вместе, — он покачал головой, словно собирался высказать эти мысли. Я ждал следующей части. Той, которую, как видел, он очень хотел сказать, но боялся. — Почему, Аз? Почему ты это сделал?

— Давай, скажи, что ещё ты думаешь. Это не только о Тэлоне и Дав.

Прия и Куинн замолчали, их глаза одновременно расширились, когда Кэл подошел к моей камере.

— Они — всё, что у неё есть, — пробормотал он, не встречаясь со мной взглядом. — Она не такая, как Тэлон. Она не оправится от этого.

Моя Маленькая Пустота, всегда находящая себе путь, даже когда его там не было.

— Думаю, вам всем пора идти, — это всё, что я сказал. Хотя мне и не хотелось, лег на грязный, влажный камень подо мной, повернувшись лицом к стене.

Мои друзья — моя семья — не сдвинулись с места. Вместо этого они стояли молча около минуты, словно ожидая, что я начну защищаться или скажу, что всё это было недоразумением.

Но я всё ещё чувствовал сердце Бенаделл Зейд в своей руке, когда крутил между пальцами украденный локон Тершетты, моя магия шипела, когда мысленно заставлял пряди слиться воедино.

Я проснулся от лязга. Присев, тут же оглядел окрестности, пытаясь обнаружить потенциальную угрозу. Хотя будущего у меня уже не было.

Медленно различил темный силуэт фигуры, стоящей по другую сторону моей камеры. Её тело почти слилось с тенями, но она была там, наблюдала за мной.

— Кто ты? — тишина. — Чего ты хочешь?

— Я хочу того, чего, кажется, от тебя все ожидают, — сказала она высоким, монотонным голосом. — Превосходства.

Выдавив натянутый смех, пробормотал:

— Извини, всё кончено. Если ты не поняла, я сейчас только и делаю, что терплю неудачи.

— Я не согласна, — парировала она. — Ты официально показал мне, что обладаешь навыками, необходимыми мне для достижения успеха в чем-то очень важном.

— В чем?

— Способности уничтожать основные роды.

Сердце бешено колотилось, я пытался разглядеть ее. Кто это был? Желание уничтожить всех основных было… абсурдным.

— Я из основного рода.

— Готова сделать исключение ради общего блага.

В этот момент она шагнула вперёд, раздался щелчок замка, а скрип двери камеры отразился от каменных стен. Позади них возник шар света, явив двух других, стоящих на страже. Все трое были в тёмных плащах с капюшонами, их лица были скрыты. Как им удалось обойти защитные заклинания? Я не пытался, но предполагал, что это была сильная магия. Чувствовал её пульсацию.

— Кто вы?

— В данный момент я — твоя единственная надежда.

Пожалуйста. Все любят считать себя героями. У меня не было никакой надежды.

— Так вы говорите.