Свыше

Наша чайная была в полном беспорядке, трое слуг лежали мертвыми на полу, где он разорвал их на куски. Кровь и внутренности пачкали серебряный ковёр матери, поэтому она ушла в слезах.

Теперь, когда больше не на кого было напасть, он повернулся ко мне.

— Ты все исправишь, Азазель, — приказал он. Я стоял там, с маской в руке, всё ещё находясь под впечатлением от окончания учебы и разговора с Тершеттой, не зная, что сказать.

Его бледное лицо было забрызгано кровью, в правой руке он держал кинжал с рукоятью в форме змеи, а в левой — толстый стакан с бурбоном. Его тонкие губы и острый нос казались еще более угрожающими в тенях от единственного света над нами. Когда он начал приближаться ко мне, я подумал, не поддастся ли наконец своему непреодолимому желанию убить меня.

— С этого момента твоя задача — всё исправить. Ты подвёл нашу семью, и теперь ты будешь её спасать.

Почему я ожидал, что он возьмёт на себя ответственность раньше? Конечно, всё равно будет винить меня. Как он мог не винить, когда единственным другим вариантом было признать свою вину?

Рассказал ли я ему о своём плане? Объяснил ли, что приведение Тершетты в нашу семью — наша единственная надежда сохранить контроль и переписать историю?

Сейчас или никогда, полагаю.

— А что, если женюсь на ахате? — спросил я. Он замер, его взгляд стал отстранённым, а потом моргнул. Когда он понял моё предложение, его гнев, казалось, удвоился. Он схватил стакан и бросил его в меня. Я не посмел увернуться, и стакан разбился о мой лоб.

Боль была мгновенной и мучительной, зрение затуманилось, и голова тут же заболела. Кровь хлынула по лицу, обжигая глаза и оставляя металлический привкус во рту. Я позволил себе почувствовать боль лишь на мгновение, когда согнулся пополам, затем поднялся, вытер глаза и посмотрел вперед.

— Идиот! Запятнание себя не решит ни одной из наших проблем! — закричал он, подойдя так близко, что его слюна брызнула мне на окровавленное лицо.

— Тэлон с ней, и я боюсь, что Зейд планируют использовать её для получения влияния и власти, — осмелился возразить. Отец схватил рукоять своего клинка и воткнул его мне в живот, отчего я упал.

— Боже мой, я родил идиота. Наглого ребёнка. Неудачника, — отец отошёл, начав расхаживать взад-вперед. — Мы должны убить её, Азазель.

— Звёзды не…

— Звёзды не видят, как это может повлиять на наше будущее! — закричал он, не настолько пьяный, чтобы не осознать своих слов и не вздрогнуть, глядя в потолок. — Я просто имею в виду, что иногда именно нам приходится помогать звёздам прийти в себя. Они упомянули тебя и эту штуку, так что они явно понимают, что будущее зависит от вас двоих. Возможно, они на что-то намекали. Или, может быть, они делают это только в надежде, что мы убьем её и наконец начнём свою инициативу.

Это заставило его замереть, улыбка растянула его лицо, превратив в нечто жуткое и бесчеловечное.

— Да, должно быть, именно этим они и занимаются.

После этого он исчез, его бормотание о планах стало для меня неактуальным. Поэтому я рискнул заняться хождением в тени, зная, что травмы означают слабую волю и непостоянную магию, и сделал свой первый глубокий вдох за ночь в безопасности своей казарменной комнаты.

Перейдя в ванную, начал утомительный процесс очищения и восстановления, понимая, что скоро мне понадобится помощь профессионала. Я разделся догола, мысленно наполнив ванну теплой водой, и погрузился в нее.

Твёрдый стук в дверь заставил меня замереть, пока я отмывал волосы; головная боль чуть не вызвала рвоту от этого звука.

Почему кто-то стоит у моей двери?

Может быть, это Тершетта? Если так, придется ли мне её убить? Или можно завоевать расположение и показать отцу, как мой план может нам подойти?

Вскочив, я чуть не упал от головокружения и скользкой белой плитки, но схватил полотенце и бросился к двери.

— Пожалуйста, не выгляди слишком расстроенным, — прошептал я себе.

Когда открыл дверь, передо мной предстало ужасающее зрелище: Бенаделл Зейд, с распущенными волосами и круглыми губами, накрашенными красной помадой. На ней было тонкое черное платье и она была без обуви. Мои мысли обратились к записке, которую она положила в тактический пояс.

Оставь для меня немного времени после окончания учёбы.

Чёрт. Не сегодня. В любой день, только не сегодня.

— Привет, красавчик, — проворковала она, не дожидаясь ответа, прежде чем шагнуть вперёд и прижать губы к моим.

В первый день в академии я узнал, что капитан Зейд хочет меня. Это было так странно, потому что она наблюдала за моим взрослением. Она была своего рода второй матерью, если вообще кого-то из основных женщин можно было так назвать, когда я теперь знал о существовании таких, как Октавия Тершетта.

Поэтому, когда она сказала, что ей нужно поговорить со мной, а затем затащила меня в чулан, я не совсем понял. Но потом она начала меня целовать, и картина стала ясна.

Сопротивление тогда было бесполезным, но я официально закончил учёбу. Она больше не имела на меня никакого влияния.

— Отстань от меня, — прошипел, толкая её.

Она лишь рассмеялась, схватила мое полотенце и сорвала его с меня. Я отступил назад, прикрывая руками свой обнаженный член, но ей, похоже, это понравилось. Ногой она захлопнула дверь и, словно зверь, готовясь к смертельным ударам, бросилась вперед.

— Ты больше не можешь так со мной поступать, — сказал я, желая не убегать, как трус.

— О, думаю, могу, — парировала она, хватаясь за подол платья и стягивая его через голову. Она, как и Дав, была выше многих других женщин, её тело было свирепым и изящным. Она была слишком красива и сильна, чтобы нуждаться в манипуляциях ради секса, но у меня было ощущение, что это было ради чего-то другого. Тех самых двух вещей, за которые мы все, казалось, боролись не на жизнь, а на смерть.

Власти и контроля.

— Я закончил обучение. Теперь ты не имеешь надо мной власти.

— Мне смешно, что ты так думаешь, — сказала она, и её голос затих, перейдя в смех. Это был едкий смех. Натянутый и короткий. Мои бёдра ударились о стол. Она подошла, её улыбка стала шире, когда поняла, что загнала меня в ловушку. — С тех пор, как эта штука завладела звёздами, вы, Альтаиры, потеряли всё своё влияние. Вы ничем не лучше любого из двадцати родов. На самом деле, после того, как Тэлон её трахнул, я бы сказала, что вы теперь даже хуже нас.