В западне

Словно читая мои мысли, он кривит рот.

— Или уходи. Мне без разницы.

— Возможно, ты мог бы дать ей минуту, Джейкоб, вместо того чтобы вести себя как зверь. Тебе не помешало бы вспомнить некоторые наши разговоры о пользе цивилизованного поведения, — холодно произносит Джаспер.

Из-под ресниц я не могу перестать смотреть на Джейкоба. Он слишком большой, просто чересчур большой. Огромный. А я надеялась на мягкого Лаки? Джейкоб переломит меня как веточку.

— Может, это была плохая идея. Нельзя дать ей выбрать? Хотя бы в первую ночь? Ну, чтобы ей было проще начать? — спрашивает Лаки у Дома, хмуро глядя на Джейкоба, чьё лицо мрачнеет с каждым словом.

— Ну да, всё честно, пока это не касается тебя. Жулик цирковой.

Лаки резко встаёт, отбрасывая стул назад.

— Никаких любимчиков. Таково правило, — резко говорит Дом, но смотрит при этом на меня.

Трудно дышать.

— О чём думаешь, милая? — мягко спрашивает меня Бо, игнорируя остальных.

Мой взгляд цепляется за его глаза, а затем снова мечется к Джейкобу, который всё ещё сверлит Лаки взглядом. Джейкоб снова переворачивает нож в пальцах, нарочито, весь в татуировках, шрамах и презрительной злости.

— Я…

Оторвав взгляд от Лаки, Джейкоб смотрит на меня, замечая, как побелели кончики моих пальцев, вцепившихся в стол. Затем хмурится, разворачивается и направляется к двери.

— Подожди! — зову я сдавленным голосом, но он не останавливается.

Дрожа, я вырываюсь из-за стола и, спотыкаясь, бросаюсь за ним.

— Иден, всё нормально… — начинает Бо.

— Нет, не нормально, — резко обрываю его и выхожу следом за Джейкобом, догоняя его сразу за дверью кухни и хватая за руку.

Это не нормально. Я согласилась. Всю последнюю неделю я думала над тем, что сказал Лаки. Я обещала равенство. Я не могу просто выбрать безопасный вариант с Лаки и Бо. Остальных это не устроит, и тогда меня выставят.

И ещё это действительно не нормально. Потому что прямо перед тем, как он отвернулся и ушёл, мне показалось, будто в глазах Джейкоба промелькнула тень неуверенной горечи — а это чувство я слишком хорошо знаю. Может, я просто проецирую собственные эмоции, но не могу позволить ему вот так уйти от меня, даже если он всё это время был со мной полным мудаком.

Когда хватаю его за руку, он разворачивается так резко, что я невольно отшатываюсь. Он нависает надо мной, прижимая меня к стене. Если я и правда заметила в его глазах хоть какую-то уязвимость, теперь от неё не осталось и следа.

— Подожди, — повторяю я едва слышным шёпотом.

— Нужно время, чтобы пережить разочарование, да? — его голос хриплый, грубый и резкий.

Это пробуждает во мне что-то вызывающее, похожее на то горячее чувство, которое вспыхнуло, когда они все отмахнулись от меня.

— У тебя и правда вечная обида на весь мир, да? — спрашиваю, пытаясь говорить с ним в том же тоне.

Он ничего не отвечает, только хмурится ещё сильнее.

— Я… — начинаю, потом прочищаю горло и пробую снова. — Я не знаю, что делаю.

— Это, блядь, и так очевидно, принцесса, — фыркает он.

Тяжело сглотнув, я поднимаю руку и кладу её ему на грудь — не чтобы оттолкнуть, а просто позволяя и себе, и ему привыкнуть к моему прикосновению. Однажды я каталась верхом, и мне сказали не убирать руку с лошади, когда обходишь её, чтобы не напугать. Может, здесь это тоже сработает.

Через мгновение я медленно приподнимаюсь на носки и легко касаюсь губами его губ, прекрасно осознавая, что этот мужчина способен закинуть меня себе на плечо, даже не вспотев. Его полные губы остаются жёсткими и неподатливыми, и я мягко целую их ещё раз, чувствуя, как от страха пульс отдаётся во всём теле.

Я ещё не успеваю полностью опуститься на пятки, как он снова разворачивается и уже оказывается на полпути к раздвижным дверям, ведущим наружу. Смущение только начинает накрывать меня, когда он оглядывается через плечо.

— Если идёшь, — шевели задницей.

Воспитанная девочка внутри меня хмурится из-за его выражений, но это не мешает мне быстро подбежать к нему и последовать за ним в темноту.