В западне

Он издаёт неопределённый звук, а его плечи рядом со мной по-прежнему напряжены, словно валуны. Мы осторожно пробираемся через лес, возвращаясь к той самой поляне смерти. Продвигаемся медленно — приходится останавливаться и уничтожать каждый след нашего прохода двухдневной давности. Тут Дом, по крайней мере, прав: мы не хотим, чтобы выжившие охотники выследили нас и добрались до Бристлбрука.

Через тридцать минут он до сих пор продолжает мысленно пинать себя под зад, и это помогает мне подавить собственную колючую обиду. Успокаивать чужой гнев у меня всегда получалось лучше, чем разжигать его.

— Мы неплохо продвигаемся, — снова пробую я. — Если так пойдёт и дальше, к ужину уже будем дома.

Дом резко поворачивает ко мне голову.

— Мы идём в город, а потом вернёмся домой через пещеры, — он фыркает и качает головой, продолжая идти. — Я не собираюсь сводить на нет полдня работы только ради того, чтобы ты мог строить глазки новенькой.

Я хватаю его за плечо и дёргаю, разворачивая к себе, прежде чем вообще успеваю осознать этот порыв. Дом переводит взгляд на мою руку у себя на плече, затем смотрит на меня, любопытно склонив голову. Его это забавляет.

— На это уйдут дни, — выдавливаю я сквозь зубы.

— Три, скорее всего. Может, четыре, — Дом снимает мою руку со своего плеча и пожимает плечами. — Но это ведь не проблема, правда? Ты же не злишься, в конце концов.

Он ухмыляется, а я так сильно прижимаю язык к зубам, что, кажется, могу один из них выдавить. Дни. Иден пугливая. Через несколько дней она уже может уйти.

Ветер закручивается вокруг нас, словно пытается остудить пока мы окончательно не вскипели.

— Я в порядке, — автоматически отвечаю я, но слова звучат натянуто… и оставляют во рту лёгкий привкус кислоты. Мама бы вымыла мне рот с мылом за такую наглую ложь.

— В порядке? — проводит Дом рукой по лицу.

— В полном, — натянуто заверяю его.

— Ну да. Слышно же.

Мы несколько мгновений смотрим друг на друга, а я изо всех сил стараюсь сдержать слова, рвущиеся с губ. Дом снова вздыхает, затем поворачивается, словно собираясь идти дальше, и тут меня наконец прорывает:

— Слушай, просто мне кажется чертовски забавным, как…

— Ну вот, началось, — запрокидывает Дом голову.

— Как, — продолжаю, игнорируя его, — тебе удалось найти причину вытащить нас обоих из Бристлбрука в ту же секунду, как она туда прибыла. Потому что лично я собирался посмотреть, как выглядит наша хорошенькая новая гостья, запутавшись в простынях. Помочь ей освоиться. Приготовить завтрак. Ну, знаешь, действительно дать ей почувствовать себя желанной гостьей, вместо того чтобы сбросить её на остальных и съебать.

— Может, ты ещё и задницу ей подтирать собирался?

Я стискиваю зубы. Вчера вечером я даже не успел её увидеть до того, как она ускользнула спать, — а мне больше всего на свете хотелось забраться к ней в постель. Вместо этого он вытащил меня сюда на рассвете, будто не может вынести самого факта, что находится с ней под одной крышей.

Закидываю оружие на плечо, пока меня не потянуло применить его против него.

— Ты не имел права тащить меня сюда на какую-то бесполезную прогулку только потому, что не можешь вынести, что от неё у тебя приятно покалывает в самых счастливых местах.

Дом бросает на меня предупреждающий взгляд.

— Даже не начинай эту хрень, Бо. Мне нужно, чтобы ты думал о деле, так что вытащи голову из задницы. У нас есть проблемы поважнее какой-то девчонки. Иди на запад, поляна была в той стороне.

Он разворачивается и решительно идёт прочь, а я прибавляю шаг, чтобы идти рядом. Мы не станем избегать этого разговора, как избегаем всех остальных. Уже давно пора разобраться с нашим дерьмом.

— Ты специально держишь меня подальше от Иден, так что, пожалуй, можно смело сказать, что это ты всё начал, — огрызаюсь я. — Со мной ей спокойнее всего. Утащить меня отсюда ещё до того, как она успела освоиться, было мудацким поступком.

Дом даже не смотрит в мою сторону, всем своим видом изображая сурового командира, совершенно не тронутого моим раздражением. Он переступает через бревно, проверяет компас на снаряжении и продолжает идти.

— Нам нужна разведка. Уверен, что здесь остались другие, и могут возникнуть проблемы. Я не собираюсь ставить под угрозу нашу безопасность только потому, что тебе приспичило намочить член.

Намочить член?

— Ты специально пытаешься меня взбесить? — спрашиваю сквозь стиснутые зубы. — Поцелуй меня в задницу, Дом. Тебе нужен здесь кто-то… ладно, может, ты даже прав насчёт этого, но нет ни одной причины, почему этим кем-то должен был быть именно я. Я привёл её сюда. Я убедил её остаться. Она…

— Твоя? — его спокойствие наконец трескается, и Дом впивается в меня своим золотым взглядом. — Она не твоя, Бо. Она принадлежит всем. Она не принадлежит никому. Она просто какая-то девка, которую мы подобрали. Два дня назад. Что это за хрень с любовью с первого взгляда?

— Она наша, Дом, — цежу я. — Может, ты уже забыл, каково это, но я точно помню. И, к твоему сведению, необязательно быть в кого-то влюблённым, чтобы проявить немного старого доброго гостеприимства.

— К твоему сведению, не думаю, что твоя мама согласилась бы с твоим представлением о «старом добром гостеприимстве», — закатывает глаза Дом.

Закатывает. Блядь. Глаза.

Он правда пытается притвориться, будто его это совершенно не задевает?

— Если она просто какая-то девка, тогда почему ты не можешь находиться с ней в одной комнате? — мы проходим мимо ручья, где я оказывал Иден помощь. Где она целовала меня так, словно хотела утонуть в моих объятиях. Я заставляю его остановиться у самой кромки леса. — Если она всего лишь какая-то девка, тебе должно было быть проще простого обработать её вместе со мной вчера и сбросить хотя бы немного то напряжение, скопившееся за последние три года.

— Ты не спровоцируешь меня трахнуть её, идиот, — фыркает Дом.

— Как будто мне это нужно. Ты можешь тянуть сколько угодно, но рано или поздно всё равно сорвёшься — ты всегда срываешься.

Он мрачно смотрит на меня, а я отвечаю таким же взглядом, пытаясь понять, как до него достучаться. Я хочу спросить, связано ли это с Хизер, но, если спрошу, разговор на этом закончится. Мне едва ли не пришлось бы достать наручники и застать его врасплох, чтобы заставить заговорить об этом. И вообще, я не хочу сводить всё к ней, когда речь должна идти исключительно об Иден.