Страница 30 из 101
Купила мандаринов, новые елочные игрушки и карпа. Радужного, красивого карпа. Сергей никогда не любил рыбу. Это был, пожалуй, единственный продукт, который её муж не любил. Уж очень много костей.
– Он еще живой? – спросила она продавца перед покупкой. Убивать рыбу в её планы не входило.
– Нет, красавица. Не боись. Я его того, шандарахнул.
– Ну ладно, – она поморщилась, но рыбу купила. Надо же хоть что-то придумать на ужин.
На выходе из здания рынка мужики продавали еловые ветки. И она не удержалась и купила, потому что уж очень хотелось ей ощущения праздника, который никак не наступал. Обвешавшись сумками, Люба побрела домой, чвакая по мокрому снегу.
Возле дома разлилась огромная лужа, которую сложно было обойти, поэтому она плюнула и пошла по воде. Теплый дом с сухими носками был совсем рядом. Люба сделала несколько шагов, когда услышала сперва шелест рвущегося пакета, а потом шум от всплеска воды.
– Твою ж мать, – прошептала она, наблюдая, как карп отчаянно бьется посреди лужи в попытках уплыть куда-нибудь подальше от неё.
– Твою ж мать, – повторила Люба и бегом добежала до лавки, куда поставила все свои пакеты. И оправилась обратно. Ловить свой ужин в мутной водице.
Карп отчаянно сопротивлялся и вырывался из рук. Выскальзывал, этот проклятый радужный карп. Любе было досадно и смешно одновременно.
– Девушка, что вы делаете, рыбку ловите?
Не знаю, что поразило Любу больше: фраза про рыбалку или обращение "девушка". Ее взрослый сын заканчивал институт в другом городе. А первые морщины появились лет десять назад.
Люба повернулась и посмотрела весельчаку в лицо.
– Ловлю.
– И как, успешно?
– Как видите, не очень.
– Так, может, давайте я подсеку? Я рыбак с опытом.
– А давайте. – ответила она, потому что очень устала ловить эту дурацкую рыбину.
И они как два придурка в четыре руки стали рыбачить. Через пятнадцать минут карп был в пакете.
– Хороший улов, – усмехнулся помощник. – Я Александр.
– Спасибо, Александр, за помощь. Я Люба. Любовь.
– Очень приятно, Любовь.
Он посмотрел на свои руки, а потом на одежду, которая выглядела испорченной. Явно не ожидал такое убыточное мероприятие.
– Пойдемте, Александр. Я вас в порядок приведу. И чаем напою.
Напарник ободрился, подхватил Любины пакеты и еловые ветки и пошел. С Любой. В новую жизнь.
Карпа, они, конечно, выпустили. Люба не могла иначе. Раз он увернулся от смерти, значит, обязан был жить.
Александр смеялся, стоя на мостовой, а Люба молча смотрела вдаль, на старый серый парк.
– Вы уверены, что жизнь в этой речке-вонючке для карпа будет меньшим наказанием?
Люба улыбнулась и кивнула. Александр вывернул пакет с карпом в воду, а Люба заплакала.
Мимо проехала машина, обдавая бывших рыбаков-напарников незнакомой мелодией, и Люба уловила только одну фразу, разрывающую тишину этого зимнего вечера:
"Жизнь продолжается!"
Люба рыдала уже навзрыд, а Александр заключил ее в свои дружеские объятия:
– Ну не надо так расстраиваться. Может он из этой речки-вонючки родом. И дома ждет его семья. И он привык к этому смраду. Это запах его дома, может. Сильный карп, он справится. Если выжил после удара по голове и нашей рыбалки. Что ему эта речка?
Александр продолжал лепетать чушь и поглаживать Любу по спине, а Люба продолжала плакать.
И с этими слезами выходили остатки горя по прошлой жизни. Оставив только светлую память о любви и бесконечную благодарность мужу. За то, что он был в её жизни и останется навсегда в памяти.
Люба, наконец, вдохнула свежий воздух полной грудью и услышала треск. Ожерелье из бусин, которое сковывало ее шею соболезнованиями, рассыпалось по мостовой. Бусинки падали на мокрый асфальт, присыпанный остатками снега. С каждой упавшей бусиной она слышала: живи. Живи! Живи! Живи…
Жизнь продолжается.