Страница 18 из 101
. Как она уехала в маленький город и начала все сначала. Как возрождала жизнь, подавленную мужем-тираном. Как искала свою самооценку и любовь. К себе. Ее личная история стала прологом книги. Самой дорогой книги в ее жизни о том, как важно любить себя и чувствовать свой внутренний голос. Чтобы этот голос звучал сильнее, чем все остальные. Чтобы его было не заглушить.
Это письмо было настоящим откровением для нее. Никому прежде она не рассказывала в подробностях, что ей пришлось пережить. Как она боялась выходить на улицу и в каждом прохожем видела бывшего мужа. Как ее не поддержали родители, но она научилась их не слушать. Как от страха разучилась спать в темноте и довела себя до отчаяния. А потом стала общаться с психологом и другими такими же женщинами. И их истории стали лестницей вверх. Той самой лестницей, которая помогла выбраться из ямы и жить дальше.
Бывший муж ее не искал. Ему было чего бояться. Но если бы стал искать и нашел, он бы об этом пожалел. Она точно знала. Наверняка.
Ответом на это сложное для нее письмо было короткое послание:
«Алена, мне очень жаль. Но вы просто потрясающая! Боец высшей пробы! Храбрая. Нет. Отчаянная. Невероятная. Но если вам понадобится помощь, я смогу вас защитить, только скажите!». Еще в конверте лежала фотография – мужчина в форме. Лицо толком не разглядеть.
Алена даже чертыхнулась: умеют мужчины выбирать самые удачные свои фотографии, на которых ничего толком не видно. Море. Корабль. И силуэт.
Она смотрела на человека на снимке и не чувствовала, как бьется сердце и вспотели ладоши. Алена улыбалась.
Они жили в разных городах. В разных частях света. Он на Севере, она – на Юге. И все, что их связывало – ее книга и их неожиданная переписка.
***
Антон сам не знал, почему так быстро подсел на иглу этих писем. Может, потому что ему нужна была связь с землей? А может, было в этой Алене что-то такое… загадочное. А загадки всегда манят. Бодрят кровь, наполняют жизнь какой-то особой специей, интригой.
Он вспоминал бывшую жену. Очень часто вспоминал. Думал о том, в чем был неправ, где натворил ошибок. Общение с Аленой и ее книга позволили ему посмотреть на их жизнь с другой стороны: с женской. Он же всегда был зациклен на себе. Герой, моряк. Приносящий домой пусть не мамонта, но пол кабана точно. Избавивший ее от мыслей, что надо работать, развиваться. Ему хотелось, чтобы она сидела дома и ждала его. Кидалась на шею, как только он открывает дверь в квартиру. Чем он был лучше мужа Алены, который сломал ее жизнь? Тем, что не бил, не уничтожал словами? А в остальном он действовал так же. Ему казалось из любви. Но к кому? О ком он все время думал? Что сделал для того, чтобы жена была счастлива? Лишил всего? Родителей, родного города, подруг, работы. Посадил ее в коробку с обоями и заставил радоваться своему приходу? Он чувствовал себя дураком. Негодяем. И все благодаря какой-то маленькой книжке и ее автору. Ему было стыдно.
Он думал, постоянно думал. И писал письма.
В море все становятся сентиментальными. Тоска по дому, родным людям наваливается с тяжестью бетонной плиты. И вроде время расписано по минутам, но от этого только больше сходишь с ума.
И он решился. Собрался с мыслями и написал самое сложное, самое важное письмо в своей жизни.
До конца боевой службы оставался месяц. Время остановилось совсем.
***
Алена сидела на кухне и пила чай. Она любила одиночество. Ценила его, как никто другой. Ей часто вспоминался фильм «Девчата» и слова главной героини: «А я вот замуж никогда не выйду. Одному ведь лучше. Хочу – халву ем, хочу – пряники».
И эта фраза была ей очень созвучна. Она уже побывала замужем. И больше туда не хотелось.
Не то, чтобы Павел убил веру в мужчин. Нет, Алена знала, что наверняка есть хорошие, добрые парни. Взять того же Антона. Он ей нравился. Он был таким глотком мужской энергии в ее жизни. Сильный, мужественный и, главное, настоящий. Защитник. Моряк. И он не нес никакой угрозы для нее, ведь был лишь буквами на белых листах в клетку, не очень удачной фотографией в ее руках.
Она знала, что оболочка бывает очень обманчива. И не доверяла мужчинам. Не научилась пока доверять или не хотела. Так было комфортнее.
Подруги пытались знакомить с мужчинами. Подстраивали всякие внезапные встречи, делились контактами. Но Алену это скорее бесило. Никто не знал о том, что ей пришлось пережить.
Хотя терапевт, с которым она работала уже долгое время, говорила, что надо идти дальше. Надо дать себе шанс, открываться жизни. Потому что один неудачный опыт – может сделать неудачной всю жизнь. И не потому, что он случился, а потому что стал во главе, вытеснил все вокруг. Забрал кислород.
– Алена, – говорил врач – Давайте посмотрим на ситуацию с такой стороны. Ваш муж чего добивался? Чтобы вы принадлежали только ему? Чтобы от вас не осталось вас, а была лишь оболочка. Как вы думаете, он добился своей цели? Сейчас?
Алена понимала, к чему та вела. Ее муж добился того, что больше не хотелось никакого опыта. Вообще. Только выстраивать свою жизнь. Глухую непробиваемую стену. И она была убеждена, что все делает верно. Даже при том, что с каждым письмом от Антона чувствовала, что кое-где в этой стене появлялись трещины. Где-то глубоко внутри она хотела любить. И знать, что бывают счастливые семьи, судьбы, дети. Хотела.
Но в любовь больше не верила. Только в себя и свои силы.
Алена допила чай и взяла ручку в руки. Повертела ее, покрутила. И отложила в сторону. Она больше не знала, что ему писать. Внутри было пусто.
***
Когда корабль возвращается в родную гавань и становится на причал, сложно описать чувства и встречающих, и тех, кто находится внутри железного монстра.
Уже с самого утра в воздухе витает адреналин, возбуждение и запах одеколона раз в пятнадцать сильнее, чем обычно, хоть он и не заглушает мазутный.
Когда корабль заходит в родную гавань, все бесконечно заняты. На корабле тревога, мужики сидят по своим постам. В предвкушении. Скоро прибудет пресса, на крейсер пустят гостей, жен, детей, матерей. Будет праздничное построение. Громкие слова, пропитанные пафосом со всех сторон.
Антон никуда не спешит. Он думает, что это самый печальный момент его жизни. Поражение.
Уже через пару часов корабль наполнится шумом, гамом. Слезами, детскими воплями: «Папа!». Будут плакать все. И мужчины тоже. Только тихо, незаметно. С облегчением. Дом, вот он, рядом. Рукой подать.