Страница 13 из 101
Я взяла бокал, оторвала виноградинку и принялась рассматривать гостей. Больше всего меня интересовали дамы. Потому что это были женщины высшего сорта. Рафинад. На моей работе дамочки были другими. Да, ухоженными, да, красивыми. Но хваткими. Деловыми. Они соревновались с мужчинами за повышение, за выживание, за власть. Тут же женщины держались своих кавалеров. Дамы были не просто красивыми, а невозможно красивыми! Их внешность была вкладом в счастливое будущее. Конечно, я была совсем другого сорта. И именно тут я чувствовала, насколько отличаюсь о тех, к кому так стремлюсь.
– Нравится?
Прервал мои размышления какой-то голос. Я повернулась, чтобы посмотреть. Передо мной стоял мужчина очень своеобразной внешности. Простоватый, я бы сказала, для такой вечеринки. Но мое внимание привлекли его волосы. Не на голове, там как раз волос было немного. А вот тело было таким волосатым, что даже рубашка не могла этого скрыть.
– Что вы имеете в виду? – спросила я.
– Обстановку, конечно. Очень красивый прием, не находите?
– Ах, да. Очень. – смутилась я, сама не зная почему.
– Я Тимофей
2
[Познакомиться с Тимофеем можно в рассказе «Трое и дед»]
.
– Александра, – представилась я.
Он устроился рядышком, и мы стали рассматривать гостей и перебрасываться шуточками. Несмотря на свою отталкивающую и простоватую внешность, Тимофей оказался очень веселым и обаятельным. Среди всей этой мишуры и дороговизны он соответствовал мне полностью. Поэтому с ним было очень легко.
– Вы от какой организации? – неожиданно спросил он.
Было видно, что он сам не так часто посещает светские мероприятия, потому что не очень вписывается в обстановку.
– Я с Мироном пришла. – Я указала в сторону своего кавалера.
Тимофей приподнял брови:
– Сестра? – спросил он с любопытством.
– Невеста. – Ответила я с обидой, а Тимофей удивился.
– Невеста?
– А что в этом такого? – не поняла я.
– Да нет, ничего. Просто не думал, что у него кто-то есть.
– Почему? – я удивилась, а Тимофей окончательно замялся и сник.
– Да так…, – только и ответил он, а потом покраснел как помидор.
Я тоже смутилась и почувствовала себя неловко, поэтому отпила от бокала и пробормотала:
– Ладно, пойду пройдусь.
И двинулась в сторону уборной.
Я сидела в кабинке туалета, когда услышала голоса двух женщин. Они обсуждали… Мирона. Я замерла и прислушалась:
– Ты видела, с кем он пришел? С какой-то ужасной теткой.
Женщина захихикала, а я покраснела от ярости.
– Да, простушка какая-то. Но эта хоть русская. Тянет его на всякую экзотику. Такой мужик, а никого поприличнее себе найти не может.
– Прошлая барышня была вообще мрак. На рынке что ли он ее нашел? Не помнишь, как звали? Зебра? Или Зера?
– Зера. Точно. Просто ужас. У парня явно проблемы со вкусом. Или со зрением.
Дамы мерзко захихикали.
Мне стало противно выслушивать эти гадости, а еще очень захотелось посмотреть на этих красоток, которые решили оценивать вкус моего потенциального жениха. И называть меня теткой!
Я решительно открыла дверь кабинки и подошла к умывальнику. Дамы притихли. Одна усиленно делала вид, что красит губы, вторая рылась в своей косметичке.
Да, они, конечно, были красавицами. Выглаженными до блеска, без единой морщинки.
Я смело подошла к умывальнику и обратилась к одной из дам:
– Я тут краем уха слышала ваш разговор. – дамочка от этих слов скуксилась, как будто я прыснула в нее лимоном. – Хотела бы попросить проконсультировать меня. Давно мечтаю сделать губы примерно как у вас. Это не больно?
Дама замялась, а потом выдавила:
– Терпимо.
– А дышать не мешают? – спросила я невинно.
– Что? – Недоумение растекалось по ее глазам и лицу.
– Ну у вас нос на верхней губе почти лежит, дышит свободно? Когда разговариваете, все нормально, по носу себя не шлепаете? А насморк? Ничего по губам не стекает во время простуды? Хотя, это удобно, наверное. Как кадка для соплей.
– Ну ты и… – прошипела она.
А я мерзко улыбнулась:
– Все-таки стекает, да?
Я протянула ей салфетку и вышла из уборной, громко хлопнув дверью.
Настроение было гаденьким. Общество и вечеринка перестали мне нравиться. Я чувствовала себя паршивой овцой, которая забрела не в то стадо. Мирона не было видно, поэтому я зацепила взглядом Тимофея и подошла к нему.
– Что вы знаете о Мироне? – прямо в лоб спросила я.
– В каком плане? – Тимофея явно удивил мой вопрос.
– Про его возлюбленную. Бывшую. Зеру. Или Зебру?
– Слушайте, Саша. Это не мое дело. И если он вам ничего не рассказал, то и не ваше. Согласны?
– Да знаю я, просто. Просто я совсем не понимаю, что происходит. И чувствую себя полной дурой.
Я вздохнула и села на стул. Взяла очередной бокал и посмотрела на Тимофея с отчаянием. Сделала глоток, почувствовала, как пузырьки кусают за щеки и, наконец, выдавила:
– Я тут нечаянно подслушала разговор в уборной. – сказала я, пока Тимофей усаживался рядом со мной.
– И о чем нынче болтают в уборных?
Тимофей усмехнулся и взял бокал. Я не смогла отвести взгляд от его лапищ, сжимающих тонкую ножку хрусталя.
– Обо мне говорят. Кости перемывают, что у Мирона вкуса совсем нет. И со зрением проблемы.
– Врут. Вкус как раз вполне человеческий.
– Думаете?
– Уверен. Посмотрите вокруг. У всех дам одинаковые лица. Врач, скорее всего, тоже один на всех. Тот, кто эти лица натягивал. Или что они там с ними делают, что ни одной морщинки не появляется, даже во время смеха. Страх, как жутко.
– У них у всех одинаково красивые лица. Ну не будете же вы спорить, что девушки идеальны.
– Знаете, я как человек, который был почти пять раз женат скажу, лицо – это не главное. А идеальное лицо – это вообще повод хорошо подумать.
Я замерла
– Неужели пять раз?
– Ну почти. Так вот, я в браке красоты женской наелся с лихвой. Теперь, почему-то хочется борща.
Я засмеялась.
– Борща?
– Борща и заботы. Уюта.
И я кивнула. Мне тоже почему-то очень захотелось не шампанского и этого шика, а оказаться на кухне, где накрыт стол, а на столе большая супница борща, как у бабушки в гостях по выходным. А еще тарелка с нарезанным тонкими ломтиками замороженным салом, с чесноком, хлебом и вазочкой горчицы. Макать лук в соль, есть борщ со сметаной и говорить, смеяться. Что-то обсуждать.