Страница 41 из 52
Мужчины не плачут
– Ты же понимаешь, что если мы сейчас разъедемся, то вряд ли будем вместе.
– Сереж, я так не думаю. Я просто устала. Не могу. Надо остыть.
– Я не понимаю, почему мы не можем обсудить все на месте. Здесь и сейчас. Я могу пожить в большой комнате. Зачем дергать Алешку? Зачем ввязывать его во все это?
– Алеша ничего не поймет. Он будет спокойно жить у твоей мамы. И проблем с ним не будет.
– Вик, останься, я прошу тебя.
– Сереж, с нами ты пожил, и все тебе стало ясно. Ты сам сказал, что мы невыносимы. Поживи без нас, а потом будем думать, что делать дальше. Сейчас я не хочу думать. И видеть тебя тоже не хочу.
Вика застегнула свою сумку, проверила пакеты и сняла с вешалки пальто.
– Я просто устала. И у меня больше нет внутренних ресурсов держать все на своих плечах. Я не хочу тебя винить во всем. Но твои слова… это как пощечина. Ты задел меня. Сейчас я просто хочу остыть. И дать тебе время подумать. Все. Давай договоримся, что без повода звонить друг другу не стоит. Я пошла.
Вика взяла вещи и закрыла за собой дверь. Сергей тихо смотрел ей вслед, сжирая себя за нерешительность. И за то, что не смог попросить прощения. Хотя не считал себя виноватым. Но ведь мог соврать, чтобы она осталась. Чтобы мир не рухнул.
Раньше, когда они ругались и она порывалась уйти, он просто прятал ее обувь. Паспорт. Сумку. А потом целовал. И они смеялись. Буквально 15-20 минут, и вся яркая огненная ссора сходила на «нет», превращаясь в жаркие объятия и самые глубокие поцелуи.
Сейчас все было не так. Она просто спокойно ушла, собрав свои вещи. А он почти спокойно смотрел, как за ней закрывается дверь.
Дышать было больно. Ему казалось, что грудь распирает так, будто он проглотил большого ежа. И он спускается медленно от горла и вниз, царапая внутренности до крови, раздирая всю душу. Хотелось плакать, как в детстве, уткнувшись в подушку или мамины колени. Но Сережа был взрослым мальчиком, мужчиной.
А мужчины не плачут. Даже если сильно хочется.
Он до боли стукнул кулаком в стену. А потом еще раз и еще. Легче не становилось. Внезапная тишина квартиры угнетала. Он зашел в зал, включил телевизор и сел, провалившись в мягкое нутро дивана как в бездну. Воспоминаний.
***
Они познакомились в больнице. Ничего удивительного. Она медсестра хирургического отделения, он – пациент. Сложный пациент, грубый. Он терпеть не мог свою беспомощность. Аппендицит, который перерос в перитонит. Операция. Время шло на часы, возможно, даже минуты. Все закончилось благополучно. Кроме того что он не попал на экзамены и, скорее всего, завалил последнюю сессию. Эти мысли угнетали его. Ему никак нельзя было вылететь из института. Столько сил было отдано учебе, чтобы вгрызться зубами в этот город, зацепиться, проявить себя. И все шло хорошо. Кроме этой проклятой операции. Он надеялся, что сумеет разрешить все, договориться, как только выйдет из больницы. Но пока он лежал в огромной переполненной палате и смотрел в потолок. Бездействие угнетало, связывало его по рукам и ногам.
А потом появилась Вика. Она была как глоток чистой росы, собранной в предрассветный час. Светлая, веселая, боевая. Она освещала и согревала всех своей улыбкой, как только заходила в палату. Все мужики сразу бодрились, шутили. Превращались из унылых нытиков в ловеласов. Кто с грыжей, кто с геморроем – неважно, старались все, и стар, и млад. Даже дед Петрович превращался из скукоженного крючка в Д'Артаньяна. И это веселило Сергея до чертиков. Этаж дурачков, не иначе, расползающихся от одного вида Вики. Надо признать, вид у нее был впечатляющий.
Ему было не до женщин. Хотелось скорее уже выбраться из больницы и решить всевозможные проблемы. Сергей не любил бездействие.
– Как вы себя чувствуете? – спросила она.
– Как деревяшка, попавшая в руки Папе Карло.
– В смысле? – она не поняла.
– Еще не мальчик, а бревно, но надежда есть.
Она засмеялась. Так, будто тысяча звонких колокольчиков ворвались в его уши. Сергей оглох, в голове невыносимо зазвенело. И он немедленно понял, что в полку дурачков-ловеласов прибыло.
Она не воспринимала никакие ухаживания. Она была влюблена. Так сказала ее сменщица, когда сосед по палате выразил свой интерес.
– Не надейтесь, мужики. За ней наш Аркадий Петрович ходит. Успешно.
Это было грустно. Здоровый Аркадий Петрович – не конкурент для толпы перевязанных мужиков, а однозначный победитель. Шансов – один из миллиона. Один.
Он шел на поправку. Разрешили гулять по территории больницы, расхаживать ноги. Сергей неспешно прогуливался, придерживая свой бок, чтобы ненароком не выскочили внутренности. Идти было больно. Он периодически останавливался, чтобы протереть мокрый лоб и перевести дух. На одном из таких перевалов он увидел ежа. Маленького, колючего и фыркающего ежа. Тот бодро спешил по своим делам, пока не почувствовал присутствие постороннего. Замер. Затих.
Сергей улыбнулся. А потом развернулся и припустил почти бодрым шагом к отделению. Он уже почти не чувствовал боли, несмотря на то, что не мог полностью разогнуться и продолжал сдерживать свои внутренности рукой. Почти не чувствовал, потому что у него появилась идея.
Пока он нашел ведро и вытряхнул из него все содержимое, прошло больше 30 минут. Катастрофически много для него и ежа, который наверняка уже скрылся с тропинки и ускакал по своим делам бодрее зайца.
Но Сергей привык идти до конца. Поэтому схватил ведро и вернулся в парк на то место, где состоялась встреча.
Ежа не было.
Было ведро в руках и ощущение, что он полный придурок.
Сергей чертыхнулся. Потом еще раз. И пополз в кусты.
Что движет мужчинами в такие моменты? Слабоумие и отвага? Желание подарить своей возлюбленной звезду с неба? А если нет звезды, то просто ежа? Он не искал причин своего странного поведения. Шаря в кустах, не думал, как выглядит со стороны. Ему просто был нужен еж. Этот долбанный прелестный ежик, который наверняка сможет произвести впечатление на Вику. Это тебе не какие-нибудь цветы. Целый ёж. Наконец, Сергей его нашел.